Фамилия Моргуновский образована от прозвища Моргун, а не от имени или профессии. Основа здесь — глагол «моргать», и прозвище это было распространено в разных говорах. Смысл его раскрывается через целый ряд диалектных синонимов: Мельгун, Мигач, Мигун. Все они описывали человека по характерной привычке или манере поведения. Моргуном могли назвать того, кто часто мигает, щурится или, наоборот, любит подмигивать, перемигиваться с кем-то. В переносном значении прозвище закреплялось за волокитой, шалуном, а иногда и за зевакой или лентяем, который «моргает», не видя толком, что вокруг происходит.

Так что фамилия Моргуновский могла указывать и на внешнюю физическую особенность (например, частое моргание), и на черту характера — игривость, ветреность или простодушную рассеянность. Сказать точно, какой из смыслов закрепился за конкретным предком, сегодня уже нельзя, но оба варианта правдоподобны.

Словообразовательная модель фамилии типична для польско-украинского и западнорусского ареала. Суффикс -ский изначально указывал на принадлежность к месту или роду, но в данном случае он работает иначе: от прозвища Моргун через промежуточную форму Моргуновский сделали фамилию по модели, характерной для шляхетских или казацких фамилий. Потомок человека по прозвищу Моргун со временем получил фамилию Моргуновский, и она закрепилась за его семьёй.

Интересно, что однокоренные фамилии — Моргунов, Моргун, Моргунец — встречаются чаще и проще по форме. Моргуновский же выделяется более книжным, «географическим» звучанием, хотя к названию населённого пункта прямого отношения не имеет. Возможно, носители фамилии стремились подчеркнуть более высокое социальное положение, выбрав форму на -ский, которая в старину ассоциировалась с дворянством. Впрочем, это лишь предположение: фамилия могла возникнуть и стихийно, без осознанного выбора.

Встречаемость фамилии невысокая, что неудивительно для прозвищной основы с двойным суффиксом. Моргуновские рассеяны по разным регионам, но чаще всего следы ведут на Украину, в Беларусь и в южнорусские области, где подобные прозвища и словообразовательные модели были особенно живы.