Фамилия Можевитьина — один из тех случаев, когда внешне понятное слово скрывает неожиданную основу. На первый взгляд кажется, что в ней слышится «можжевельник», но это обманчивая догадка. В действительности корень здесь — «можевит-», и связан он не с кустарником, а с диалектным словом «можжевить» или «можжеветь», что означало «становиться мшистым, покрываться мохом, плесенью». В говорах северных и центральных губерний так говорили о сырых, замшелых местах или о предметах, подолгу лежавших в сырости. Вероятно, прозвище Можевит (или Можевитый) давали человеку, который жил в болотистой, мшистой местности, либо тому, кто имел неопрятный, «замшелый» вид — в переносном смысле, как нелюдимый или старый.

Суффикс -ин указывает на принадлежность: Можевитьина — «дочь (или жена) Можевиты». Форма на -ина характерна для фамилий, образованных от основ на -а/-я, и в данном случае исходное прозвище звучало как Можевита — возможно, с оттенком пренебрежения или ласки. Модель типична для русских фамилий, особенно распространённых на севере и в Поволжье, где такие прозвища нередко закреплялись за целыми родами.

Фамилия редкая. Встречается в основном в Вологодской, Архангельской и Кировской областях — именно в тех регионах, где сырой климат и обилие мхов делали слово «можжеветь» бытовым. В документах XVII–XVIII веков можно найти крестьян с прозвищем Можевит, но фамилия в форме Можевитьина, скорее всего, оформилась уже в XIX веке, когда крестьянам массово давали фамилии по прозвищам отца.

Есть и другая, менее убедительная версия: связь с тюркским «може» (сильный, могучий) или с именем Можей (уменьшительное от Можар). Но против неё говорит география: фамилия сосредоточена в исконно русских, а не в тюркоязычных районах. К тому же суффикс -ит- в русских прозвищах чаще встречается именно в диалектных прилагательных («можевитый» — «мшистый»), а не в заимствованиях.

Таким образом, Можевитьина — фамилия, которая буквально «растёт из земли»: она описывает не занятие предка, а место или свойство. Носитель этой фамилии может быть уверен, что его предки жили там, где мох и сырость были привычной средой, а прозвище закрепилось за ними как меткая бытовая характеристика.