Фамилия Мурнек почти наверняка указывает на профессию предка. В её основе лежит латышское слово mūrnieks — «каменщик» или «печник». Так что родоначальник, скорее всего, был мастером, который клал печи или возводил каменные стены. Это самая прямая и правдоподобная версия, и она подтверждается историческими документами: в Книге памяти Самарской области записан латыш Мурнек Отто Рейнович, родившийся в 1898 году в Латвии, а из Сведений ДКНБ РК по Карагандинской области известен латыш Мурнек Август Ансович, рождённый в 1878 году в Риге. Оба — латыши, что делает связь фамилии с латышским языком практически бесспорной.

Интересно, что фамилия сохранила латышское окончание -ек, которое в русском языке нередко отсекали или заменяли на русские суффиксы. Здесь же форма осталась близка к исходной: mūrnieks превратился в Мурнек. Это редкий случай, когда фамилия почти дословно передаёт иностранное слово, не адаптируясь под привычные -ов или -ин. Такая сохранность говорит о том, что фамилия закрепилась в среде, где латышский язык продолжал звучать, или же была записана на слух чиновниками, которые не стали русифицировать прозвище.

Существует и альтернативная, менее вероятная версия — польское происхождение от прозвища Мурный. Оно могло восходить к диалектному слову «мура» — так в тверских, тамбовских и владимирских говорах называли крошеный в квас хлеб. В этом случае прозвище Мурный получил бы любитель такой тюри или, возможно, человек, который её готовил. Есть и другая трактовка: от новгородского глагола «мурать», то есть «дразнить». Тогда Мурным называли либо задиру и острослова, либо, наоборот, застенчивого человека. Но эта цепочка рассуждений слишком длинная и опирается на русскую диалектную лексику, тогда как документальные свидетельства чётко связывают фамилию с латышами. Поэтому версия о каменщике выглядит куда убедительнее.

Если ваш предок носил фамилию Мурнек, можно с высокой долей уверенности говорить, что он происходил из латышской среды и занимался строительным ремеслом. Возможно, он был печником — в латышских хуторах печь была сердцем дома, и мастер, умевший её сложить, пользовался особым уважением.