Фамилия Мусатки — редкий случай, когда суффикс подсказывает географию точнее, чем корень. Окончание «-и» в начальной форме (а не «Мусаткин» или «Мусатков») прямо указывает на северный тип образования. Такие фамилии на «-их» и «-ых» — визитная карточка Архангельской, Вологодской областей и части Сибири, куда переселенцы унесли эту модель. Мусатки, вероятно, из тех мест, где в быту говорили: «Чей? — Мусаткин», а в документах закрепилась форма родительного падежа множественного числа: «Из дома Мусатких».

Корень «Мусат-» ведёт к прозвищу или нецерковному имени. Самый прямой вариант — от слова «мусат»: так называют стальной прут для правки ножей, точильный брусок или, в диалектах, оселок. Прозвище Мусат могли дать точильщику, ножовщику или человеку с острым, «отточенным» языком. Вторая версия — от тюркского имени Муса (библейский Моисей) с добавлением тюркского же аффикса «-ат», который в русской среде переосмыслили как часть основы. Но для северных фамилий тюркское происхождение менее характерно, а вот ремесленное прозвище — вполне.

В отличие от массовых фамилий на «-ов», Мусатки не получили распространения в центральных губерниях. В дореволюционных переписях носители встречаются точечно, чаще всего в Вятской и Пермской губерниях — зонах, куда уходили промысловики и ремесленники с Русского Севера. Это подтверждает связь с точильным ремеслом: мусаты были ходовым инструментом в крестьянском хозяйстве, и мастер, делавший или правивший ножи, мог получить прозвище, ставшее фамилией.

Однокоренных фамилий немного, и они показательны. «Мусатов» встречается чаще, но это уже другая модель — центральнорусская, с суффиксом принадлежности. «Мусаткины» единичны. Мусатки стоят особняком: сама форма фамилии консервирует диалектную речь предков, которые на вопрос «Чьи вы?» отвечали «Мусаткины», а писарь записывал «Мусатки».