Фамилия Мушанова почти всегда отсылает к марийским корням, и её основа — прозвище Мушан. У марийцев (в старых источниках их называли черемисами) издревле было принято давать человеку дополнительное прозвище к имени, полученному при рождении. Именно от такого прозвища и пошла фамилия.

Слово «мушан» (mužan) у черемисов обозначало карта — языческого жреца. Это не просто религиозный титул, а целая профессия с важными обязанностями. Главная из них — определение имени для новорождённого. Делалось это по-разному. Жрец мог быстро перебирать имена, высекая огонь из кремния: на каком имени загорался трут (тлеющий материал для разжигания огня), тем и нарекали младенца. Иногда он брал плачущего ребёнка на руки и перечислял имена — считалось, что при подходящем имени малыш замолкает. Был и вовсе необычный способ: перед выпечкой хлеба каждому караваю давали имя, и ребёнка называли по имени того каравая, который лучше всего пропёкся.

Логично предположить, что основатель рода Мушановых сам был жрецом или кудесником. Но есть нюанс: мушан давал имена временные. Марийцы спешили назвать младенца сразу после рождения, потому что боялись: ребёнок, умерший без имени, не найдёт места на том свете, и его душа будет блуждать. А вот постоянное имя новорождённый получал лишь через три-четыре дня. В разных регионах существовали свои традиции имянаречения: где-то имя ребёнка должно было начинаться как имя родителя (мужские Айгобек, Айдуш, Айплат, женские Эвика, Эрика, Элика), а где-то — рифмоваться с именами соседей или родни (Паймет-Тоймет-Аймет-Самет, женские Лыставий, Сылвий, Эрвий).

Есть и другая, менее правдоподобная версия — болгарская. Она возводит фамилию к глаголу «муша», что значит «колоть, бодать». Тогда прозвище Мушан мог получить человек своенравный или острый на язык. В пользу этой гипотезы говорит существование известного болгарского политика Николы Стойкова Мушанова (1872–1951), занимавшего пост премьер-министра. Однако для русской фамилии Мушанова марийское объяснение выглядит естественнее: оно опирается на живую традицию имянаречения и реальное слово, бытовавшее у народа. Болгарский след, скорее всего, лишь совпадение, пусть и любопытное.