Фамилия Мына — редкий пример того, как одно короткое прозвище порождает сразу несколько правдоподобных историй. Разобраться, какая из них верна, мешает одна особенность: звук, который в украинском языке передается буквой «и», на слух почти совпадает с русским «ы». Отсюда и путаница с корнем.

Самая вероятная версия ведет к украинскому слову «миня» — так в некоторых регионах называли корову, бычка или теленка. Если предок получил такое прозвище, он, скорее всего, держал скотину, торговал ею или просто слыл человеком, у которого «корова — главная кормилица». Чередование «и» и «ы» в написании как раз объясняется фонетикой: украинское «миня» русское ухо слышало как «мына», а писарь записывал так, как слышал.

Но есть и другие пути. В костромских говорах существовало диалектное слово «мыни» — слезы, потоки слез. Тогда прозвище Мына могло закрепиться за плаксивым, чувствительным человеком. Версия не самая популярная, но для северных регионов вполне реальная.

Третья гипотеза отсылает к слову «мын», которое в части говоров заменяло привычные «мол» или «дескать». Такими словами-паразитами речь пересыпают люди, которые любят подытоживать сказанное. Если человек часто вставлял «мын» в разговор, окружающие легко могли превратить это в устойчивое прозвище.

Какая версия правдоподобнее? Первая, со скотиной, выглядит убедительнее: прозвища по роду занятий встречались чаще, чем по речевым особенностям. Но и диалектные варианты сбрасывать со счетов нельзя — фамилия могла возникнуть независимо в разных местах.

Сама фамилия образована по простой модели: прозвище Мына перешло в фамилию без изменений, без типичных суффиксов -ов или -ин. Это говорит о том, что ее закрепили поздно, уже в XIX веке, когда фамилии фиксировали в документах в том виде, в каком человека звали в быту.