Фамилия Навала — редкий пример того, как прозвище, а затем и фамилия, закрепились в форме родительного падежа единственного числа. Такая модель встречается нечасто: обычно мы видим притяжательные суффиксы -ов или -ин (Навалов, Навалин), а здесь основа осталась нетронутой, что указывает на древность прозвища и его возможное бытование в среде, где фамилии еще только начинали складываться.

В основе лежит древнерусский глагол «наваливать» — «валить на что, на кого; накладывать, накидывать тяжесть или громоздкую вещь». Отсюда первая, самая прямая версия: Навалой называли грузчика, кладчика, того, кто наваливает товар, тяжести, накладывает поклажу. В торговых городах и на речных пристанях такие люди были на виду, и меткое прозвище легко могло прилипнуть к человеку, а затем перейти к его детям и внукам.

Но есть и второй, более любопытный смысловой пласт. В русском налоговом деле существовало понятие «навальные деньги» — сбор с крестьян по домашним нуждам, сверх подушного, оброка и земских повинностей. Особенно известны были рекрутские навальные: налог с семьи, где не было годных в солдаты. В этом случае Навалой могли прозвать либо сборщика этого налога, либо крестьянина, который его платил. Вторая версия правдоподобнее для северных и центральных уездов, где подушная подать и рекрутские раскладки ложились на общину тяжелым бременем, а прозвища по налоговым обязательствам встречались не так уж редко.

Какая из гипотез ближе к истине — сказать трудно. Обе опираются на живую народную речь и не противоречат словообразовательной логике. Но если судить по частоте: прозвища по роду занятий в крестьянской среде возникали чаще, чем прозвища по фискальным функциям, — то версия с грузчиком или кладчиком выглядит чуть весомее. Впрочем, в каждом конкретном роду Навала могло быть и то, и другое: семантика слова позволяла использовать его в обоих значениях без изменения формы.

Сама фамилия в неизменной форме — Навала — встречается крайне редко. Гораздо чаще попадаются производные: Навалов, Навалин, Навальнев. Это говорит о том, что первоначальное прозвище, застыв в родительном падеже, могло обозначать «сын такого-то»: Навала — то есть «из рода Навалы». Такая модель характерна для древних новгородских и псковских фамилий, где отчество нередко закреплялось без суффикса.

В словарях русских фамилий эта фамилия не получила развернутого описания, что неудивительно: носителей ее немного. Но именно поэтому она сохраняет живую связь с прозвищем, а не с каноническим именем, и позволяет заглянуть в ту эпоху, когда человека определяли не по отцу, а по делу или по тяглу, которое он нес.