Фамилия Норик на первый взгляд кажется простой и даже лаконичной, но за её короткой формой скрывается сразу несколько версий происхождения, и ни одна из них не является очевидно главной. Сразу отбросим самое простое объяснение: связь со словом «нора» маловероятна. Скорее всего, в основе лежит другое слово — «норок», которое в старых говорах имело два неожиданных значения: «ласка, хищный зверек» и «болезнь от испуга». Отсюда первая гипотеза: прозвище Норик мог получить либо человек хитроватый, плутоватый, с лисьей натурой, либо, наоборот, тот, кого считали больным, возможно, заикающимся.

Вторая версия уводит нас в промысловую среду. Существовало слово «нор» — так называли омут или яму под водой, а также глагол «норить» — ловить рыбу неводом подо льдом. Если следовать этой логике, основатель рода Норик вполне мог быть рыбаком, промышлявшим зимним ловом. Прозвище закрепилось бы за человеком по роду его занятий, что для русских фамилий обычное дело.

Есть и вовсе неожиданный поворот: в старину нориками называли славян. В таком случае прозвище Норик мог получить славянин, живший в еврейской среде. Это объяснение не выглядит натянутым, если вспомнить, что в местечках черты оседлости фамилии нередко отражали этническое или социальное окружение человека, а прозвища часто давались по принципу «чужой среди своих».

Менее вероятна, но всё же возможна версия о застывшей форме армянского имени Норик. Оно восходит к армянской основе «нор» — «новый», а компонент «-ик» здесь выступает как уменьшительный суффикс. Так могли называть младшего сына или просто ласково — «новенького», но для русской почвы такая этимология кажется вторичной, занесённой.

Наконец, существует предположение, что Норик — это производная форма канонических имён Онорий или Онуфрий. Последнее переводят с древнеегипетского как «священный бык». В народной среде такие имена часто ужимались до коротких обиходных форм, и Норик вполне мог бытовать как одна из них. Однако и здесь нет полной уверенности.

Что показательно, фамилии с суффиксом «-ик» в русской традиции редки и часто указывают на западные или юго-западные влияния. У евреев, например, можно было встретить совершенно необычные составные фамилии вроде Вейценбаум («пшеничное дерево»), Зауэрштром («кислый поток») или Левенфиш («рыба-лев»), так что появление Норика в еврейской среде не выглядит чем-то исключительным — скорее, наоборот, вписывается в общую картину многообразия прозвищ. В любом случае, какая бы версия ни оказалась верной для конкретной семьи, фамилия Норик сохранила память о прозвище, которое когда-то точно и метко описывало своего первого носителя.