Фамилия Облаповых — редкий образец русской фамилии, рождённой не от крестильного имени, а от живого прозвища. В её основе лежит слово «облап», которое в народной речи означало «объятие» или «хватку». Разобраться, кем был первый Облапов, непросто: прозвище оказалось настолько ёмким, что породило сразу несколько версий, и каждая по-своему интересна.

Самая очевидная гипотеза отсылает к глаголу «облапать» — обхватить руками, обнять. Если так, прозвище Облап получал человек открытый и приветливый, который не скупился на тёплые жесты. Но у того же глагола есть и второй оттенок — «облапить» в старых говорах значило и «схватить, поймать, заграбастать». Тогда прозвище могло закрепиться за проказником, любителем пошуметь, или за тем, кто умел быстро прибрать к рукам нужное. Словом, характер предка мог быть разным — от душевного до хваткого.

Другая версия опирается на прилагательное «облапистый» — широкий, объёмный, с размахом. В этом случае прозвище Облап описывало внешность: так могли назвать крупного, плотного, сильного человека. Для деревенской среды, где физическая сила ценилась высоко, такое прозвище звучало скорее уважительно, чем насмешливо.

Есть и третья, самая неожиданная трактовка, связанная с миром растений. В народной ботанике «облапником» называли многолетнюю траву с жёстким опушением и резким запахом, которую знахари использовали в лечебных сборах. Если прозвище пошло от этого слова, родоначальник Облаповых мог быть знахарем или травником, а само имя давалось с охранительным смыслом: родители, называя ребёнка Облапом, словно поручали его природе, чтобы к нему перешли целебные свойства этого растения.

Словообразовательная модель фамилии проста и типична для русского севера и центра: суффикс -ов указывает на принадлежность потомку человека по прозвищу, то есть «Облапов» буквально значит «сын Облапа». Такая модель массово закрепилась в XV–XVII веках, когда прозвища переходили в наследственные фамилии. Точное место возникновения фамилии не установлено, но диалектный характер основы — «облапать», «облапистый» — указывает на северные или волжские говоры, где подобные слова бытовали особенно широко.

Какую из версий выбрать — решать самим носителям фамилии. Возможно, их предок был приветливым соседом, а возможно — коренастым силачом или деревенским лекарем. Сама фамилия сохранила память о том, что в старину человека могли назвать не по святым, а по тому, как он выглядел и вёл себя в обычной жизни.