Фамилия Оборин звучит просто и по-крестьянски основательно, и за этой простотой стоит прозвище, а не церковное имя. В основе лежит слово «оборы» — так называли длинные веревки или тесьму, которыми приматывали онучи к ноге, обкручивая их вокруг лаптя. Предок, получивший прозвище Обора, скорее всего, был крестьянином, чью манеру туго и хитро обуваться подметили односельчане.

Впрочем, у слова было и второе, менее безобидное значение — так могли назвать взяточника. В старину говорили, что взяточник «оборвал» или «обобрал» просителя, отсюда и прозвище. Эта версия слабее: для прозвища взяточника чаще использовали другие корни, но полностью исключать ее нельзя, особенно если учесть, что прозвища нередко возникали иронично.

Исторические источники подтверждают древность прозвища. В актах, собранных С. Б. Веселовским, упоминаются Обора Романович Мусоргский (конец XV века), новгородский крестьянин Агафон Обора (1495 год), Василий Семенович Обора Заборовский (начало XVI века). А уже в 1515 году встречаются Филипп и Василий Васильевичи Оборины — это прямое свидетельство, что прозвище к тому времени закрепилось за семьей и начало передаваться по наследству.

Модель образования фамилии проста и характерна для северных и новгородских земель: суффикс -ин указывает на принадлежность «сын Оборы», то есть потомок человека с этим прозвищем. Такая форма типична для фамилий, образованных от слов с конечным -а, и встречается в основном в тех регионах, где было сильно новгородское влияние.

Интересно, что фамилия сохранила ударение на втором слоге — Обóрин, что тоже говорит о ее прозвищном, а не книжном происхождении. О точном месте возникновения сейчас судить трудно: процесс закрепления фамилий растянулся на столетия, и одно и то же прозвище могло независимо возникнуть в разных волостях. Но сам факт, что Оборины известны с начала XVI века, делает эту фамилию живым памятником русской разговорной культуры, где даже способ обувания мог стать именем рода.