Фамилия Обрын — редкий случай, когда в основе лежит не личное имя, не профессия и не географическое название, а этноним. Обры — древнерусское название аваров, кочевого союза племён, который в VI–VII веках воевал со славянами. В «Повести временных лет» о них сказано: «примучиша дулебов, сущих словен», а позже обры «погибоша, аки обре» — эта поговорка стала символом бесследного исчезновения целого народа.

Фамилия Обрын образована по продуктивной модели «основа + суффикс -ин». В русской ономастике суффикс -ин указывает на принадлежность: чей сын, чей человек. Обрын буквально означает «сын Обра» или «потомок Обра». Но важно понимать: вряд ли предок был настоящим аваром. Скорее, Обром прозвали человека за какие-то внешние или поведенческие черты — например, за смуглую кожу, чёрные волосы или крутой нрав, которые напоминали соседям облик или характер легендарных «обров». В народной памяти авары остались как могучие, но жестокие пришельцы, и прозвище могло нести как нейтральный, так и сниженный оттенок.

Географически фамилия тяготеет к западнорусским и украинским землям — регионам, где исторически проходили пути аваров и где память о них дольше держалась в фольклоре. Встречается также форма Обрынь, что может указывать на окающее произношение или на вариант с мягким окончанием. В документах XVII–XVIII веков Обрыны фиксируются среди казачества и крестьянства, но массового распространения фамилия не получила — на всю Россию её носителей единицы.

Однокоренные фамилии — Обров, Обрин, Обрынцев — образованы от того же корня, но с разными суффиксами. Обров, например, использует суффикс -ов, более типичный для фамилий от имён на твёрдый согласный, а Обрынцев — патроним второго порядка («внук Обра»). Все они редки и связаны с одним и тем же прозвищным гнездом.

Таким образом, фамилия Обрын — не про этническое происхождение предка, а про прозвище, которое дали по ассоциации с историческим народом. Она сохранила в себе отголосок древнерусского летописного сюжета и напоминание о том, что «обры» когда-то были грозной силой, но исчезли, оставив лишь имя в языке.