Фамилия Огородникова — это классический пример «профессионального» родового имени, которое указывает на занятие предка. В основе лежит прозвище Огородник, а суффикс «-ов» в женском окончании «-ова» говорит о том, что родоначальником был человек по прозвищу Огородник, а его потомки (или жена) стали писаться как Огородниковы. Прямого ответа на вопрос, чем именно занимался предок, прозвище не дает: в старину огородником называли не только того, кто разводил овощи и зелень, но и садовника, а иногда и мастера по устройству изгородей. Последняя версия звучит правдоподобно, ведь слово «огород» исторически означало не только участок под овощами, но и огороженное место вообще — отсюда и связь с плетнем или частоколом.

Словообразовательная модель здесь простая и очень распространенная: к прозвищу на «-ник» добавлялся патронимический суффикс «-ов», образующий притяжательное прилагательное. То есть Огородников буквально означает «сын Огородника». Такая схема типична для основной массы русских фамилий, сложившихся в XV–XVII веках, когда прозвища переходили к детям и закреплялись за родом. Интересно, что фамилия не редкая, но и не чрезмерно частая: она встречается преимущественно в центральных и южных регионах России, где огородничество было важной частью хозяйства. В северных же областях, где земледелие было развито слабее, она попадается заметно реже.

Стоит отметить, что прозвище Огородник могло носить ироничный оттенок. В некоторых говорах так дразнили человека, который постоянно возился с землей в ущерб другим делам, или, наоборот, того, кто был слишком бережлив и прижимист, как крестьянин, считающий каждую грядку. Однако основное значение оставалось именно профессиональным: перед нами типичное «ремесленное» именование, аналогичное фамилиям Садовников, Плотников или Бортников.

Один из известных носителей фамилии — Федор Евлампиевич Огородников (1867–1939), советский военный деятель и историк. Он дослужился до звания комдива, получил звание профессора в 1938 году и оставил после себя множество работ по истории военного искусства и тактике. Его биография — редкий случай, когда носитель «крестьянской» по происхождению фамилии достиг высот в академической и военной среде, что лишний раз подтверждает: прозвище предка не определяло судьбу потомков.