Фамилия Печурин — это отчество, образованное от личного прозвища или нецерковного имени Печура. Такая словообразовательная модель с суффиксом -ин типична для русских фамилий и указывает на прямого предка: Печурин буквально означает «сын Печуры». С этимологической точки зрения здесь всё прозрачно, а вот с происхождением самой основы есть интересный поворот.

Прямое значение слова «печура» — заломчик или углубление в русской печи, куда ставили и сушили что-либо. Отсюда первая, самая очевидная версия: прозвище Печура могли дать печнику, мастеру по кладке печей. В этом случае фамилия относится к обширному пласту русских «профессиональных» фамилий, образованных от ремесла.

Однако в псковских и тверских говорах печурой называли боровик, а в новгородских — шампиньон. Это открывает вторую версию: Печура могло быть языческим именем-оберегом, данным по названию гриба. В дохристианской традиции такие имена служили оберегом: родители нарекали ребёнка «грибным» именем, чтобы природа приняла его за своего и передала ему свои качества — силу, устойчивость, способность расти и пробиваться. В этой логике фамилия Печурин стоит в одном ряду с фамилиями вроде Грибов или Рыжиков, только с более архаичным, диалектным корнем.

Какая версия правдоподобнее? Обе имеют право на жизнь, но у прозвища от ремесла больше шансов: печник был заметной фигурой в деревне, и профессиональные прозвища закреплялись за потомками чаще, чем единичные именования по грибу. Впрочем, без родословной конкретной семьи решить этот спор невозможно.

Фамилия не слишком частая, но и не исчезающая. Её носители встречаются и в центральной России, и в Поволжье, что неудивительно: печное ремесло и диалектные слова не знали границ. Написание с буквой «и» на конце — стандартное для фамилий на -ин, хотя в старых документах можно встретить вариант Печура как родовое прозвание.

В целом Печурины — это фамилия, которая связывает носителя сразу с двумя пластами народной культуры: с материальным миром русской печи и с миром диалектных названий природы. Какая бы версия ни оказалась верной для конкретной семьи, в обоих случаях перед нами живое свидетельство того, как слово из быта или говора становилось именем, а затем и фамилией.