Фамилия Переваричев — пример того, как простое прозвище, данное по черте характера или манере поведения, закрепилось в родовом имени. В её основе лежит глагол «переваривать» в переносном, бытовом смысле. Прозвище Перевара или Переварич могли дать человеку, который слишком много ел, отличался отменным аппетитом, либо, напротив, тому, кто «переваривал» всё в одиночку — делал дело медленно, основательно, как бы пережёвывая.

Разберём словообразовательную модель. Суффикс -ев указывает на принадлежность: Переваричев буквально означает «сын Переварича». Сама форма -ич в основе фамилии — редкая для русских прозвищ, но характерная для белорусской и севернорусской традиции (сравните с фамилиями Гурич, Кузьмич, где -ич — отчество, а здесь — основа прозвища). Таким образом, первоначально Переварич — это человек, которого так окрестили в быту, а его дети стали Переваричевыми.

Ономастический словарь Б. Унбегауна относит подобные фамилии к группе, образованной от глагольных основ, и отмечает, что они часто возникали в крестьянской среде как прозвища по привычкам или недостаткам. В данном случае глагол «переварить» мог означать не только «переесть», но и «перетерпеть», «пережить» — тогда прозвище давали человеку выносливому, «переваривающему» любые трудности.

Географически фамилия тяготеет к центральным и северным областям России, а также к Беларуси. Встречается в основном в единичных записях, что говорит о её редкости — она не разошлась широко, как, например, Кузнецов или Попов, а осталась локальной. Интересно, что в некоторых говорах слово «перевара» означало «переварка», «варка заново» — возможно, прозвище относилось к повару или человеку, который постоянно что-то переделывал.

О сословной принадлежности предков-Переваричевых можно судить по суффиксу: -ев — типичный крестьянский или мещанский формант. Дворянские фамилии чаще оканчивались на -ский/-цкий. Скорее всего, основатель рода был свободным крестьянином или посадским человеком, получившим прозвище в быту. Точных дат и известных носителей в истории не сохранилось — фамилия не попала в родословные книги, но это не мешает ей быть живым свидетельством народной речи, где каждое слово могло стать именем.