Фамилия Першуковы — это классический пример русской фамилии, рожденной из мирского имени, а не из церковного календаря. В основе лежит имя или прозвище Першук, которое напрямую связано с украинским прилагательным «перший», то есть «первый». Такой корень указывает на то, что имя, скорее всего, давали долгожданному первенцу в семье — первому сыну, на которого возлагали особые надежды. Это самая правдоподобная версия происхождения, и она хорошо вписывается в традицию, когда родители давали детям имена-пожелания или имена по порядку рождения.

Суффикс -ук в основе Першук — характерная украинская модель образования имен, которая затем легко адаптировалась в русской среде. Когда носитель имени Першук переходил в русскоязычный контекст, к его имени добавляли стандартный русский патронимический суффикс -ов, получая форму «сын Першука» — Першуков. Такой переход от украинской формы к русской фамилии — частое явление в пограничных регионах, где смешивались культуры и языки.

Существует и вторая версия, менее убедительная, но имеющая право на жизнь. Согласно ей, прозвище Першук мог получить не ребенок, а взрослый человек — умелец, заводила, тот, кого в деревне называли «первым парнем» за его активность, силу или мастерство. Однако эта гипотеза выглядит слабее: прозвища, данные взрослым за заслуги, обычно отражают профессию, характер или внешность, а не абстрактное «первенство». Поэтому версия с первенцем выглядит гораздо логичнее.

Интересно, что фамилия Першуков не единственная в этом ряду. К этой же модели восходят однокоренные фамилии Першин, Першиков, Першутин, которые также образованы от разных форм имени Перша или Першук. Такое разнообразие говорит о том, что имя было популярным и бытовало в разных вариациях: от ласкательного Перша до более развернутого Першук.

Точное место и время возникновения фамилии Першуковы сейчас установить сложно — процесс формирования фамилий в славянских землях растянулся на несколько столетий, с XV по XVIII век. Но сам факт, что фамилия сохранилась и дошла до наших дней, говорит о том, что ее носители были крепко привязаны к своим корням. Это не просто набор букв, а живой след той эпохи, когда имя человека могло рассказать о том, каким он был — или каким его хотели видеть родители.