Фамилия Песюков образована от личного прозвища и относится к распространенному типу русских фамилий. В её основе лежит прозвище Песюк, которое восходит к диалектному нарицательному «пасюк»: в южных говорах так называли большую рыжую крысу. Скорее всего, Песюком нарекли злого, сердитого или просто угрюмого человека. Однако нельзя исключить, что в основе фамилии лежит нецерковное имя Песюк, которое не несло никакого отрицательного значения. Давая младенцу такое имя, родители хотели, чтобы природа воспринимала ребёнка как своего, чтобы к нему перешли те полезные качества, которыми наделён избранный представитель животного или растительного мира.

Словообразовательная модель здесь проста и прозрачна: суффикс -ов присоединился к основе Песюк, и получилось притяжательное прилагательное, отвечающее на вопрос «чей?» — Песюков, то есть сын, потомок или человек из семьи Песюка. Такая модель — одна из самых массовых в русской ономастике, она закрепилась в XV–XVII веках, когда фамилии начали передаваться по наследству. Интересно, что в основе лежит именно прозвище, а не крестильное имя: это говорит о том, что предок носителя фамилии выделялся среди окружающих каким-то качеством или поведением, за что и получил своё прозвище.

География фамилии тоже даёт пищу для размышлений. Указание на южные говоры, где бытовало слово «пасюк», позволяет предположить, что корни рода Песюковых стоит искать в чернозёмной полосе России — на Дону, в Поволжье или в приграничных с Украиной областях. Впрочем, с течением времени фамилия могла распространиться далеко за пределы исходной территории, и сейчас её носителей можно встретить по всей стране.

О точном месте и времени возникновения фамилии Песюков в настоящее время говорить сложно, поскольку процесс формирования фамилий был достаточно длительным. Тем не менее, фамилия Песюков представляет собой замечательный памятник славянской письменности и культуры. Она сохранила для нас живую народную речь, диалектное слово, которое сегодня почти вышло из употребления, и напоминает о том, как наши предки подходили к именованию человека — с наблюдательностью, иронией и верой в силу имени.