Фамилия Петренец — яркий пример того, как в русском языке оседали прозвища из западнорусских земель. На слух она кажется украинской или белорусской, и это верное чутьё: суффикс -ец в восточнославянских фамилиях часто указывает на происхождение человека из определённого места или рода занятий. В основе лежит имя Пётр (от греческого petros — «камень»), но не напрямую, а через уменьшительную или прозвищную форму Петреня.

Разберём механизм. Если бы фамилию образовали в центральной России, мы бы увидели Петров, Петрович или Петрухин. Но суффикс -ец работает иначе: он мог означать «сын Петра» (как в польском Pietrzeniec), либо «выходец из села, основанного Петром», либо человека, носившего прозвище Петренец — например, так могли называть младшего в семье, подпаска или парня, чей отец был Петром. В белорусской и украинской традиции фамилии на -енец (Петренец, Гриценец, Яковенец) типичны для регионов, где было сильно польское влияние на словообразование.

География фамилии подсказывает: Петренцы встречаются в основном на западе и юге России, а также в Беларуси и на Украине. В исторических документах XVII–XVIII веков на территории Речи Посполитой крестьяне и казаки часто записывались именно по такой модели — через отчество с суффиксом -ец, который позже застыл в фамилии. В России же носители Петренец — это, скорее всего, потомки переселенцев из тех земель, которые сохранили фамилию в исходном виде, не переделав её на «Петренцев» или «Петренко».

Любопытно, что фамилия Петренец стоит в одном ряду с однокоренными Петренко, Петреня, Петранец. Разница в суффиксе — не случайность. -ко чаще встречается на Левобережной Украине, -ец — в Полесье и на Западной Украине, а -еня — в Беларуси. Таким образом, Петренец — не просто «потомок Петра», а человек с чёткой региональной привязкой к той полосе, где смешивались русские, белорусские и польские говоры.

Итог: предки носителя фамилии Петренец, скорее всего, жили в западнорусских или белорусских землях, были крестьянами или казаками, а их фамилия — это застывшее отчество, указывающее на отца по имени Пётр. Никакой тайны, но точная примета того, как границы и языки влияли на то, как люди называли друг друга.