Фамилия Пирожкина — одна из тех, что кажется очевидной, но при ближайшем рассмотрении ставит перед исследователем несколько вопросов. В основе лежит слово «пирожок», уменьшительное от «пирог». Однако механизм образования фамилии и её социальный фон интереснее, чем просто «предок пёк пирожки».

Словообразовательная модель здесь — суффикс -ин. В русских фамилиях он указывает на принадлежность: «чей сын?» или «чьей жены?». Пирожкина — первоначально «дочь (или жена) Пирожка». Фамилия образована не от названия блюда напрямую, а от прозвища Пирожок. Такие прозвища в старину давали не только пекарям. Пирожком могли назвать человека небольшого роста, круглолицего, румяного или того, кто вёл себя мягко и «сдобно». Второй вариант: прозвище могло быть «профессиональным», но не обязательно для торговца. В писцовых книгах XV–XVII веков встречаются крестьяне и холопы с прозвищем Пирог — это фиксирует, например, словарь С. Б. Веселовского. Уменьшительная форма Пирожок могла закрепиться за младшим в семье Пироговых или за человеком, который пёк мелкие пирожки на продажу.

Интересна география бытования. Фамилия Пирожкина (и мужская Пирожкин) распространена не повсеместно, а тяготеет к центральным и южным регионам России — Тульской, Рязанской, Воронежской областям. Это совпадает с зоной распространения «акающего» говора, где слово «пирожок» произносилось именно так. В северных и сибирских говорах закрепились бы формы Пирогов или Пирожников.

Отдельно стоит сказать, что фамилия Пирожкина — не «кулинарная» в чистом виде. В отличие от фамилий типа Пирожников (прямой указатель на ремесло), суффикс -ин выводит нас на личное прозвище. Это значит, что предок носительницы фамилии был не обязательно пекарем по профессии — его так прозвали за внешность или характер, и это прозвище стало родовым именем, перейдя к потомкам.