Писарев — фамилия, которая звучит как отголосок канцелярии и рукописных книг. В её основе лежит нарицательное «писарь» — должностное лицо, занимавшееся перепиской и составлением бумаг, а также переписчик и составитель рукописных книг. Так что если ваш предок носил это прозвище, он почти наверняка был грамотным человеком — умел написать прошение, оформить документ или скопировать текст. В те времена, когда письменность была уделом немногих, такое умение выделяло человека из общей массы, и прозвище Писарь закреплялось за ним как самое употребительное именование.

Словообразовательная модель здесь простая и прозрачная: прозвище Писарь плюс типичный русский суффикс принадлежности -ев, который указывает на «сына писаря» или «человека из рода Писарей». Фамилия относится к древнему пласту русских семейных именований, образованных от названий профессий и социальных ролей. Родственные фамилии — Писаревский, Пискарёв, но последняя, вопреки созвучию, скорее всего, связана не с писарем, а с рыбой пескарём, что показывает, как похожие звучания ведут к разным корням.

Интересно, что прозвище Писарь могли дать не только за службу в приказной избе, но и просто за умение складно излагать мысли на бумаге — например, крестьянину, который писал прошения за всю деревню. Поэтому предок Писаревых мог быть и мелким чиновником, и самоучкой-грамотеем. Сословного единообразия тут нет: фамилия встречалась и среди дворян, и среди мещан, и среди крестьян, получивших её через прозвище.

Самый известный носитель фамилии — Дмитрий Иванович Писарев (1840–1868), русский публицист и литературный критик XIX века. Его яркая и короткая жизнь оставила глубокий след в русской общественной мысли, и его пример показывает, что фамилия, связанная с письмом, оказалась символичной для человека, чьим оружием было слово.

Ономастические словари, в том числе работы Б. Унбегауна, относят Писарева к группе фамилий, образованных от названий должностей, что подтверждает прямую связь с писарем. Спорных версий происхождения немного: все они сходятся на грамотности и письменном труде, так что гадать о каком-то ином, более экзотическом корне не приходится.