Фамилия Плутцов — живой след прозвища Плутец, которое в старину давали человеку по занятию или нраву. Разбирая её, мы сталкиваемся с редким случаем, когда одно слово в разных говорах могло означать и снасть рыбака, и ловушку птицелова, и характер человека. Суффикс -ец в основе указывает на носителя признака, а фамильный суффикс -ов превращает прозвище в указание на потомка: «сын Плутца».

Самая правдоподобная версия связывает прозвище с диалектным словом «плуты» — так в некоторых областях называли невод или поплавки к сетям. Если предок был рыбаком, окружающие легко могли окрестить его Плутцом по главному орудию труда. Такие «профессиональные» прозвища встречаются сплошь и рядом: человека часто называли не по имени, а по тому, что он делал каждый день.

Вторая гипотеза отталкивается от общеизвестного слова «плут» — лукавый, хитрый человек, а также шалун или проказник. В этом случае прозвище Плутец отражало бы не ремесло, а характер: так могли за глаза называть бойкого и изворотливого соседа. Версия имеет право на жизнь, но уступает первой: слишком уж специфичны «рыбацкие» значения слова, тогда как бранное «плут» встречается повсеместно и не объяснило бы редкую форму «Плутец» вместо более ожидаемого «Плутов».

Есть и третье значение, записанное в тверских говорах: «плутцы» — силки для ловли птиц. Если прозвище возникло там, Плутцом могли назвать охотника, промышлявшего пернатой дичью. Эта версия хорошо согласуется с первой: обе указывают на промысел, и обе опираются на диалектную лексику, что делает их более убедительными, чем «характерная» гипотеза.

Прозвище Плутец закрепилось за человеком как обиходное именование, а его дети и внуки уже писались Плутцовыми — по отцу. Такой путь от прозвища к фамилии был обычен для славянских земель: сначала человека знали по имени, потом по отцу, а затем наследственное именование застывало в документах.

Точное место и время возникновения фамилии Плутцов без специальных изысканий не установить: прозвищные фамилии могли независимо появиться в разных регионах, и привязывать их к одной местности было бы ошибкой. Для окончательного вывода нужны архивные данные и генеалогические разыскания по конкретной семье. Но даже без них ясно: в основе фамилии лежит живое народное слово, которое хранит память о занятии или проделках далёкого предка.