Фамилия Плыновы — редкий пример того, как диалектное слово, почти исчезнувшее из живого языка, сохранилось в родовом имени. В её основе лежит прозвище Плын, а само слово, по самой вероятной версии, связано с глаголом «плынуть». В саратовских говорах этот глагол означал «набежать, кинуться бегом». Если так, то Плыном называли человека отчаянного, резвого, порывистого — того, кто не ходит, а летит, кто срывается с места мгновенно.

Но у прозвища есть и вторая, более очевидная на первый взгляд трактовка. Её выводят из глагола «плавать». Тогда Плын — это просто хороший пловец, человек, который чувствует себя в воде как рыба. Какая из версий правдоподобнее? Первая убедительнее хотя бы потому, что для пловца в русских говорах существовали свои, более употребительные прозвища, а вот «плынуть» — слово редкое и яркое, именно такие основы чаще всего и застревали в прозвищах, чтобы потом стать фамилией.

Сама фамилия построена по простой и типичной модели: к прозвищу добавили суффикс -ов, который в русской ономастике обозначал принадлежность роду. Плынов — это буквально «сын Плына», «из семьи Плына». Такая форма — самая массовая для русских фамилий, поэтому, несмотря на необычную основу, фамилия звучит совершенно по-русски и органично.

Интересно, что фамилия сохранила память о слове, которое сегодня почти не встретишь ни в литературном языке, ни в городской речи. Она — живой след народной лексики, застывший в паспортах и метриках. О точном месте и времени возникновения фамилии говорить сложно: процесс формирования русских фамилий растянулся на несколько столетий, и где именно впервые окликнули человека «Плын», мы уже не узнаем.

Но в любом случае — был ли предок стремительным бегуном или отличным пловцом — фамилия Плыновы сохранила для нас образ живого, подвижного человека. И в этом её ценность как памятника славянской культуры: за сухим окончанием -ов стоит не абстрактная родословная, а конкретная черта характера, которую подметили и закрепили в имени много поколений назад.