Фамилия Попуванов — редкий случай в русской ономастике, где сложилось сразу несколько смысловых пластов. На первый взгляд она кажется производной от слова «поп» (священник), но суффикс -уван- выбивается из стандартной модели. Обычно фамилии на -ов/-ев образуются от основ, оканчивающихся на согласный: Попов, Иванов. Здесь же мы видим цепочку: Поп + -уван- + -ов. Такой формант характерен для украинской и южнорусской традиции, где суффикс -уван- придавал прозвищу оттенок действия или свойства. То есть Попуван — это не просто «сын попа», а скорее «тот, кого попом называют» или «поповатый» — человек, чем-то напоминающий священника: поведением, одеждой или даже насмешливым прозвищем.

Вторая версия, более прозаическая, связана с ошибкой письма. В старых документах фамилию могли записать как Попов Иванов, то есть «Попов сын Ивана», а при слиянии и утрате пробела получилось Попуванов. Такое встречалось нередко: канцеляристы, не задумываясь, соединяли отчество и фамилию в одно слово. Например, в переписных книгах XVII века фиксировали «Попов Иванов» как указание на родство, а потом это закрепилось в наследственной форме.

Географически фамилия тяготеет к югу России и Украине. В ревизских сказках и метрических книгах XIX века Попувановы встречаются в Воронежской, Курской и Харьковской губерниях — как раз там, где суффикс -уван- был в ходу. Социальный состав носителей, судя по доступным данным, был смешанным: среди них были и крестьяне, и мещане, а иногда и однодворцы (потомки служилых людей, живших на южных рубежах). Никакого отношения к духовенству они, скорее всего, не имели — прозвище «поп» могло дать любому, кто носил длинные волосы, рясу или просто отличался важностью.

Сравнение с однокоренными фамилиями — Попов, Поповкин, Поповцев — показывает, что Попуванов стоит особняком. В ней нет прямого указания на сыновство (как в Поповиче) или на принадлежность (как в Попове). Это скорее прозвищная фамилия, где акцент смещён на качество или манеру. Поэтому для предка-носителя ключевым было не то, что его отец — священник, а то, что окружающие видели в нём что-то «поповское».