Фамилия Порхачевы — один из тех случаев, когда прозвище, данное человеку несколько веков назад, закрепилось за его потомками навсегда. В основе фамилии лежит древнерусское прозвище Порхач, а оно, в свою очередь, восходит к глаголу «порхать». В старом языке это слово означало не только «летать с трудом или недалеко», но и «перелетать с места на место», «суетиться без видимой цели». Отсюда и смысл прозвища: так могли назвать человека несерьёзного, легкомысленного, живущего одним днём, либо, наоборот, очень подвижного и непоседливого, которого трудно было удержать на одном месте.

Модель образования фамилии проста и типична для русской ономастики: к основе Порхач добавился патронимический суффикс -ев, который указывал на принадлежность роду. Порхачев буквально означает «сын Порхача». Такая схема — самая распространённая в русских фамилиях, и она говорит о том, что прозвище было личным, а не родовым: его давали конкретному человеку, а уже его дети и внуки стали писаться Порхачевыми.

Любопытно, что фамилия оставила след в письменных источниках довольно рано. В «Ономастиконе» С.Б. Веселовского, известном своде древнерусских личных имён и прозвищ, упоминается Порхачев Нефед Никитин, подьячий, 1520 года. Это одно из первых документальных свидетельств бытования фамилии, и оно показывает, что уже в начале XVI века прозвище превратилось в устойчивое семейное именование. Подьячий — человек приказного сословия, грамотный и имеющий отношение к делопроизводству, так что носитель фамилии отнюдь не был маргиналом, несмотря на шутливый оттенок прозвища.

Стоит оговориться: точное место возникновения фамилии назвать сложно, поскольку фамилии в Русском государстве формировались постепенно, на протяжении нескольких столетий, и один и тот же очаг мог дать начало сразу нескольким независимым родам с одинаковым именованием. Не исключено, что разные Порхачевы в разных уездах не состояли в родстве друг с другом, а просто получили одинаковое прозвище за схожесть характеров.

В целом фамилия Порхачев — яркий пример того, как языковая игра и наблюдательность наших предков закреплялись в родовых именах. Она не связана ни с ремеслом, ни с географией, а целиком опирается на человеческую характеристику, что делает её особенно живой и понятной даже спустя пятьсот лет.