Фамилия Поротников образована от прозвища Поротник, и в её основе лежит глагол, который в старину имел сразу несколько значений. Это не тот случай, когда можно указать на одно-единственное занятие предка: скорее всего, прозвище отражало характер или манеру поведения человека.

Первая версия связывает прозвище с глаголом «поротиться», то есть «побожиться, поклясться, присягнуть». В этом случае Поротником называли человека, который часто и охотно давал обещания, возможно, не всегда их сдерживая. Согласитесь, меткое прозвище для того, кто привык божиться по любому поводу.

Вторая версия отталкивается от многозначного слова «пороть». В диалектах оно означало «делать прореху, разрезать», «протыкать, ранить», а также «бить, сечь, драть, наказывать телесно». Отсюда прямой шаг к образу драчуна и забияки: Поротником могли прозвать воинственного, несдержанного человека, который часто участвовал в драках и потасовках. Эта версия выглядит не менее правдоподобной, ведь прозвища часто давали по самому яркому качеству натуры.

Суффикс -ник в основе прозвища указывает на деятеля: Поротник — тот, кто порет, дерёт, воюет, либо тот, кто склонен божиться. Сама фамилия Поротников построена по классической русской модели: к прозвищу отца добавили притяжательный суффикс -ов, и потомки Поротника стали Поротниковыми. Так что фамилия — это буквально «сын Поротника», и закрепилась она за родом как наследственное именование.

Интересно, что однокоренные фамилии Поротьев, Поротый, Поротков встречаются реже, и Поротников среди них — самая распространённая форма. География фамилии широкая, но чаще она встречается в южнорусских и сибирских говорах, где глагол «пороть» в значении «сечь, драть» был особенно употребителен. Впрочем, точных статистических данных по распространённости нет, и говорить о каком-то одном регионе как о родине фамилии было бы смело.

Какая из версий ближе к истине, сказать трудно. Но обе они рисуют живой портрет предка: либо словоохотливого клятвопреступника, либо горячего драчуна. В любом случае, фамилия Поротников — это не про ремесло и не про место жительства, а про человеческий характер, который оказался настолько ярким, что закрепился за родом на века.