Фамилия Поршенёва хранит память о прозвище предка — Поршень. В основе лежит нарицательное «поршни»: так называли особый вид лаптей, которые не шили, а гнули из одного лоскута сырой кожи или шкуры. Это прямой ключ к разгадке: скорее всего, прозвище относилось к «профессиональным» именованиям и указывало на род занятий основателя фамилии — он мог изготовлять или продавать такую обувь.

Впрочем, возможен и второй смысловой пласт. В старину лапти носили преимущественно крестьяне, поэтому прозвище Поршень могло указывать и на социальное положение предка, его принадлежность к крестьянскому сословию. Тут стоит оговориться: обе версии не противоречат друг другу, но первая выглядит правдоподобнее — прозвища по ремеслу давали охотнее, чем по сословному признаку.

Есть и третье значение, зафиксированное в тверских говорах: там поршнем называли резвого, подвижного, активного ребенка. Такое прозвище могло закрепиться за человеком по характеру — как наиболее употребительное именование, вытеснившее крестильное имя. Эта версия менее вероятна для фамилии, но полностью исключать её нельзя: прозвища часто возникали независимо от профессии.

Сама фамилия образована по стандартной модели: к основе Поршень добавили суффикс -ев, который указывал на принадлежность потомку («чей?» — Поршенёв). Форма Поршенёва — женский вариант той же фамилии, закрепившийся в документах. Обратите внимание на ударение: в фамилии оно падает на второй слог, что отличает её от нарицательного слова «по́ршень» (деталь механизма), — это типичный для русских фамилий сдвиг ударения при субстантивации прозвища.

Таким образом, фамилия Поршенёва — не случайный набор звуков, а сжатый рассказ о предке: либо о мастере, делавшем простую кожаную обувь, либо о бойком человеке, которого в деревне прозвали за живость нрава. Какая из версий верна для конкретной семьи, без родословных записей сказать трудно, но обе они рисуют образ человека из народной среды, чьё прозвище пережило века в фамилии потомков.