Фамилия Портянихин — редкий случай, когда суффикс и окончание могут ввести в заблуждение. На первый взгляд, перед нами типичная «-ин»-фамилия, образованная от имени или прозвища на -я: как, скажем, Бородин (от «Борода») или Костин (от «Костя»). Но здесь работает другая модель, и ключ к разгадке — суффикс «-их-».

В русской ономастике суффикс «-их-» (и его фонетический вариант «-ых-») — маркер так называемых «фамилий-притяжательных» во множественном числе. Они отвечали на вопрос «чьи?» и означали принадлежность целому роду или дому: «Портянихи» — это «люди из дома Портяни». Такие фамилии типичны для северных и сибирских регионов России, а также для некоторых областей Поволжья. Со временем, при переходе в официальные документы, к основе на «-их» часто добавляли стандартный суффиксальный «-ин», чтобы вписать фамилию в привычную парадигму склонения. Получился гибрид: Портянихин.

Основа «Портян-» почти наверняка восходит к слову «портянка» — обмотка для ноги, кусок ткани. Вряд ли прозвище Портяня дали бы человеку, который просто носил портянки — их носили все. Скорее всего, прозвище носило профессиональный или бытовой оттенок. Первая версия: прозвище дали портному или торговцу тканями, который постоянно имел дело с «портяным» (то есть холщовым, полотняным) товаром. Вторая, не менее правдоподобная: Портяней могли прозвать неряху, который ходил в рваных, грязных портянках или неаккуратно их наматывал. В крестьянской среде меткое прозвище часто отражало внешность или привычку, а не профессию.

Есть и третья, более редкая возможность: связь с диалектным словом «портяный» — сделанный из грубого холста, «порты» (одежда, штаны). В этом случае родоначальник мог быть ткачом или просто человеком, который выделялся своей одеждой из домотканого полотна.

В любом случае, географически фамилия Портянихин тяготеет к северу европейской части России и к Уралу. Встречается она нечасто, что подтверждает её происхождение от локального прозвища, а не от распространённого имени. Носители фамилии, скорее всего, происходят из среды крестьян или посадских людей, где подобные «домашние» прозвища были нормой, а фамилии закрепились поздно, в XVII–XIX веках, через перепись населения.