Фамилия Порубина — одна из тех, где на первый взгляд очевидный корень оказывается не единственной версией. В ней слышится «порубить», «поруб», и это самое прямое объяснение: основа — прозвище или профессиональное имя Поруб. Так в древнерусских говорах называли человека, который рубил лес (вальщика, дровосека) или, наоборот, делал зарубки, насечки — например, для учёта долгов или границ участков. В «поруб» отправляли и в значение «темница, яма» — так что теоретически прозвище мог получить и сторож при такой тюрьме, хотя это менее вероятно.

Суффикс -ин указывает на принадлежность: Порубин — сын Поруба, то есть «чей?» — порубов. Это типичная модель для фамилий, образованных от прозвищ или профессий, оканчивающихся на твёрдый согласный. По той же схеме сложились Кузнецов, Плотников или Рыбаков, но с другим окончанием. Интересно, что женская форма Порубина сохранила исходное окончание -а, которое в мужском варианте отпало: Порубин — это «сын Поруб(ы)», а не «сын Поруба».

В русских говорах слово «поруба» имело ещё одно значение — «небольшая роща, вырубка», и в некоторых регионах так могли прозвать человека, жившего возле такого места. Географически фамилия встречается в центральных и северных областях России, особенно в бывших новгородских землях, где рубка леса была основным промыслом. Встречаются и варианты написания — Порубины, с ударением на второй слог, что подтверждает связь с глаголом «рубить», а не с «порубщик» (лесной сторож).

Менее вероятная, но допустимая версия — от канонического имени Прокопий, которое в народной речи сокращалось до Поруба. Однако для этого нет надёжных диалектных свидетельств, и большинство ономастов склоняются к профессионально-прозвищному происхождению. В любом случае, фамилия Порубина — из числа тех, что прямо указывают на занятие предка: он был человеком, чья жизнь была связана с лесом и топором.