Фамилия Порубов — из числа тех русских фамилий, что образованы от личного прозвища, а не от имени или профессии в прямом смысле. Основа здесь — глагол «рубить», а точнее, его приставочная форма «порубить». В древнерусском языке слово «поруб» имело несколько значений, и все они так или иначе связаны с действием: это и вырубленное в лесу место, и сруб, и даже тюрьма (от «порубить» в значении «запереть, срубить острог»). Поэтому предок, получивший прозвище Поруб, мог быть не только дровосеком или мясником, как часто пишут в популярных толкованиях, но и человеком, жившим у поруба — то есть у лесной вырубки, либо строителем, ставившим срубы.

Суффикс -ов в фамилии указывает на притяжательную модель: Порубов — сын, потомок или человек из рода Порубовых. Такая схема типична для большинства русских фамилий, сложившихся в XV–XVII веках, когда прозвище отца переходило к детям в форме притяжательного прилагательного. По сути, фамилия отвечает на вопрос «чей?» — Порубов, то есть «из семьи того, кого звали Порубом».

Если говорить о правдоподобии версий, то связь с дровосеком или лесорубом выглядит самой естественной: в крестьянской среде прозвища по занятию давали повсеместно, а рубка леса была делом обычным. Версия с мясником слабее: для мясника в русских говорах существовали свои слова — «мясник», «боец», «свежеватель», и прозвище Поруб за ними не закрепилось. А вот значение «вырубка» или «порубка» — место, где рубили лес, — вполне могло стать основой прозвища по месту жительства: Порубом могли назвать человека, чей дом стоял у опушки, на расчищенном участке.

Интересно, что у фамилии есть и «родственники» — Порубов, Порублев, Порубенков. Последние две образованы от той же основы, но с другими суффиксами, что говорит о разных региональных моделях словообразования. Сама фамилия бытует преимущественно в северных и центральных русских областях, где лесное хозяйство и рубка были основным промыслом.

Фамилия Порубов — не дворянская и не книжная, она вышла из народной гущи, из среды крестьян и посадских людей. Её носители вряд ли вели род от какого-то знатного предка, но именно такие «ремесленные» фамилии и составляют костяк русского ономастикона. Они не претендуют на громкую историю, но точно отражают, чем жили и что делали наши предки.