Фамилия Пригаркин отвечает на вопрос «чей?» и образована через суффикс -ин от личного прозвища Пригарка. Так в старину могли назвать человека со следами ожога на лице или руках — например, кузнеца, пекаря или того, кто по неосторожности обжегся у огня. Реже прозвище связывали с характером: «пригарчивым» в некоторых говорах называли вспыльчивого, запальчивого человека, который быстро «загорается» в споре. Обе версии укладываются в модель народных именований, где внешний признак или поведение становились основой фамилии.

Суффикс -ин типичен для русских фамилий, образованных от слов женского рода или от прозвищ с окончанием на -а/-я: Пригарка, как и Кузька, Фомка, давало форму Пригаркин. Такие именования широко встречаются у восточных, западных и южных славян, что делает фамилию частью общеславянского ономастического пласта. При этом важно понимать: прозвище Пригарка могло возникнуть независимо в разных семьях, поэтому у фамилии нет единого «родового гнезда». Где-то предок был пекарем, где-то — кузнецом, а где-то — просто человеком с приметным шрамом от огня.

Сама основа «пригар» родственна глаголу «пригорать» и словам «гар», «гореть». В русских говорах «пригарина» — это пригоревшая корочка на хлебе или подгоревшее место в печи, а «пригарный» — имеющий запах гари. Отсюда же пошли однокоренные фамилии Пригаров, Пригарин, Пригорев. Фамилия Пригаркин стоит в этом ряду особняком благодаря уменьшительному суффиксу -к-, который придаёт прозвищу оттенок просторечной фамильярности: Пригарка — это не «пригоревший», а скорее «обожжённый малый», свой, домашний.

Точное время и место возникновения фамилии назвать нельзя без серьёзных генеалогических изысканий. Процесс формирования каждой отдельной фамилии был длительным и не всегда привязан к одной местности. Однако сам тип именования — прозвище + -ин — говорит о том, что фамилия закрепилась не позднее XVII–XVIII веков, когда такие формы стали передаваться по наследству. В документах фамилия встречается в разных регионах, что лишний раз подтверждает: Пригаркины не восходят к одному родоначальнику, а возникали в разных семьях независимо.

Для носителя фамилии она остаётся ценным источником семейной истории: даже без архивных данных в самом слове зашифрована память о предке, которого окружающие запомнили по следу огня — на лице, на руках или в характере.