Фамилия Притулик — это отпечаток прозвища, которое давали человеку на белорусских землях. Сразу ответим на главный вопрос: в основе лежит белорусское слово «прытульвацца», то есть «находить приют, прижиматься». Прозвище Притулик, скорее всего, получал тот, кто остался без крова — погорелец или бедняк, вынужденный ютиться в доме родственников или соседей. Такая версия самая прямая и потому наиболее правдоподобная.

Но у прозвища есть и второе дно. Глагол «притулять» в русских говорах означал не только «прислонять» или «приставлять», но и «прикрывать, утаивать», а также «приютить, дать кров». Если принять эту линию, то прозвище могло относиться не к самому носителю, а к его характеру или ремеслу. Притуликом могли назвать человека доброго и гостеприимного, который охотно пускал странников на ночлег. Либо — плотника или строителя, который «притулял» бревна и доски, то есть подгонял их друг к другу при возведении стен. Обе трактовки укладываются в словообразовательную модель: суффикс -ик в белорусской традиции часто закреплялся за прозвищами, обозначающими лицо по действию или состоянию.

География фамилии говорит сама за себя: Притулик преимущественно встречается в Белоруссии, что укрепляет версию о местном, диалектном корне. В документах попадаются и следы носителей за пределами исторической родины — например, в списках участников Великой Отечественной войны упоминается Иван Антонович Притулик, уроженец, связанный с Краснодарским краем. Это типичная история для XX века: фамилия покинула свой регион вместе с солдатами и переселенцами, но сохранила узнаваемую белорусскую огласовку.

Интересно, что фамилия не перешла в стандартную русскую форму с суффиксом -ов или -ин. Она осталась в «чистом» виде прозвища, что выдает ее относительно позднее закрепление и крестьянское происхождение. В русской среде аналогов почти нет, зато в белорусской ономастике такая модель встречается часто: взять хотя бы однокоренные фамилии Притуленко или Притулов, которые разошлись по соседним землям. Притулик же сохранил самую архаичную форму, и в этом его ценность для тех, кто ищет свои корни: он прямо указывает на предка, который когда-то «притулился» под чужим кровом — или сам дал этот кров другому.