Фамилия Просоедов — яркий пример русской фамилии, образованной от прозвища, в основе которого лежит не самый очевидный, но выразительный корень. Чтобы разобраться в её происхождении, стоит оттолкнуться от произношения и звукового состава. Первое, что слышится, — это связь со словом «просо». Действительно, одна из версий указывает на прозвище Просоед, которое могли дать человеку, любившему или умевшему есть просо — возможно, крестьянину, у которого эта крупа составляла основу рациона, или же тому, кто занимался её обмолотом и переработкой. Однако более вероятным выглядит иное объяснение, связанное с диалектными особенностями.

В южнорусских и некоторых центральных говорах слово «просо» могло звучать иначе, а фамилии нередко фиксировали на слух, без строгой орфографии. Суффикс «-ед» в прозвищах часто указывал на привычку или пристрастие к чему-либо (сравните: сластёна, горлодёр). Таким образом, Просоед — это человек, который «ест просо», то есть либо любитель этой каши, либо, что более правдоподобно, прозвище, данное в насмешку или по роду занятий. В русской ономастике модель «корень + -ед» встречается в фамилиях типа Губоедов, Щекоедов, но Просоедов стоит несколько особняком из-за редкой основы.

Менее распространённая, но не лишённая оснований версия выводит фамилию из древнерусского некалендарного имени Просоед, которое могло означать «просящий еду» или «попрошайка». В этом случае корень «прос-» восходит к глаголу «просить», а «-ед» — к «еда». Такое имя-прозвище давали либо бедному человеку, либо, напротив, в качестве охранительного имени, чтобы отвести от ребёнка нужду. Однако эта гипотеза встречает фонетическое препятствие: ожидаемое ударение в таком случае падало бы на первый слог (Прóсоед), а не на второй (Просóед), как того требует современное произношение фамилии.

Географически фамилия Просоедов тяготеет к югу России — Воронежской, Ростовской, Волгоградской областям, а также встречается среди казачества. Это косвенно подтверждает связь с местными говорами, где «просо» было одной из главных сельскохозяйственных культур. Фамилия довольно редкая, что делает её историю ещё более интересной: она не растворилась в массе однотипных образований, а сохранила память о конкретном прозвище, возможно, относившемся к человеку с яркой бытовой чертой. Никаких известных исторических деятелей с этой фамилией не зафиксировано, но её носители — потомки тех, кто жил на плодородных чернозёмных землях и чьи прозвища закрепились в официальных документах при крестьянской реформе или в казачьих переписях.