Фамилия Прунцов происходит от личного прозвища Прунец, которое давали предку, и закрепилась за его потомками. Суффикс -ов в конце фамилии указывает на классическую русскую модель образования: так называемое «отчество второго порядка», когда сына, внука или более дальнего потомка именовали по отцу — Прунцов буквально означает «сын Прунца».

Само прозвище Прунец, по наиболее убедительной версии, восходит к польскому глаголу pruc — «пороть, распарывать, распускать», а также «рассекать, резать» и даже «жарить». Такая многозначность позволяет предположить, что прозвище относилось к «профессиональным» именованиям, которые на Руси давали по роду занятий. Прунцом могли называть портного, который «порол» и перешивал одежду, либо мясника или рыбака, чья работа была связана с разрезанием, а возможно, и повара, занимавшегося жаркой пищи. Впрочем, глагол мог использоваться и в переносном смысле — так могли прозвать человека бойкого, «режущего» правду-матку или задиристого, который «распарывает» чужие планы.

Существует и альтернативная, менее распространенная гипотеза, выводящая основу из итальянского pruno — «шип, колючка». Однако она выглядит значительно слабее: для русской деревни, где формировались подобные прозвища, контакт с итальянской лексикой был маловероятен, тогда как польское влияние на западнорусских территориях — исторический факт. Поэтому версия о славянском, а точнее польско-белорусском корне, выглядит предпочтительнее.

Интересно, что фамилия сохранила редкий для русского словообразования суффикс -ец в основе (Прунец). Это указывает на то, что прозвище возникло в среде, где были распространены уменьшительно-ласкательные или ироничные формы именований, характерные для западных регионов России, Белоруссии и Украины. Точное место и время возникновения фамилии Прунцов сейчас установить сложно — процесс закрепления фамилий растянулся на несколько столетий, и письменные источники по таким редким именованиям часто фрагментарны.

Несмотря на кажущуюся простоту, фамилия Прунцов — живой свидетель культурных связей славянских народов. Она вобрала в себя и польскую лексику, и русскую словообразовательную традицию, что делает ее любопытным памятником языка и быта.