Фамилия Пузак — не из тех, что встречаешь каждый день. Её основа, «пуз-», на первый взгляд кажется простой и даже комичной, но за ней стоит конкретная логика прозвищ Древней Руси. В отличие от более поздних фамилий на -ов/-ев (Пузанов), форма Пузак образована с помощью редкого суффикса -ак. Этот суффикс в русских фамилиях часто указывал на человека, обладающего яркой внешней чертой: Пузак — «человек с большим, заметным животом». То же словообразование мы видим в фамилиях Гуляк, Чудак, Зубак, хотя Пузак встречается гораздо реже.

Прозвище Пузак могли дать не только за полноту. В некоторых говорах «пузо» означало не просто живот, а «брюхо» как символ сытости, достатка. Купец, мельник или зажиточный крестьянин, который не голодал, легко получал такое прозвище от соседей — не столько с насмешкой, сколько с констатацией факта. Также в северных и сибирских говорах словом «пузак» называли разновидность сундука или даже небольшой бочонок — возможно, прозвище закрепилось за бондарем или торговцем.

Географически фамилия Пузак не привязана к одной области, но чаще встречается на западе и юго-западе России, а также в Беларуси и на Украине. Там суффикс -ак особенно продуктивен: украинские фамилии Козак, Гончак, Стецак строятся по той же модели. Это наводит на мысль, что Пузак мог возникнуть в среде украинского или белорусского крестьянства, а затем распространиться вместе с переселенцами.

Стоит упомянуть и о редкой параллели: в некоторых диалектах «пузак» — это вид гриба (дождевик). Вряд ли прозвище давали по грибу, но не исключено, что в отдельных семьях фамилия закрепилась через шутливое сравнение с округлым предметом или растением. Основная версия остаётся антропонимической: прозвище по внешности, зафиксированное без изменений в документах XVII–XVIII веков.

Фамилия Пузак не принадлежала знатным родам — её носители, скорее всего, были крестьянами или посадскими людьми. В дворянских родословных книгах она не встречается, что подтверждает её простонародное происхождение. Сегодня это редкая фамилия, и каждый её носитель хранит память о предке, которого окружающие запомнили по одной яркой черте.