Фамилия Рабикова — женская форма фамилии Рабиков, и её разбор стоит начать с неочевидного корня. На первый взгляд кажется, что основа «Рабик» связана со словом «раб» или «работа», но это ложный след. В русской ономастике фамилии на -ик часто образовывались от уменьшительных форм личных имён или от прозвищ. В данном случае наиболее вероятная версия: Рабик — это производная форма от крестильного имени Авраам (в просторечии Абрам). У восточных славян имя Авраам давало целый ряд народных вариантов: Абрам, Абраха, Абрашка, а также Рабик (через перестановку или усечение). Такой путь типичен: от имени через уменьшительно-ласкательную форму к фамилии.

Менее распространённая, но не исключённая гипотеза связывает Рабика с тюркским словом «рабик» — так в некоторых диалектах называли ученика, последователя, подмастерья. В этом случае фамилия могла указывать на социальный статус предка: не хозяин, а работник или ученик у мастера. Однако для центральных русских регионов, где фамилия встречается чаще, версия с именем Авраам выглядит убедительнее.

Суффикс -ов в мужской форме Рабиков — стандартный патронимический показатель, означающий «сын Рабика» или «принадлежащий Рабику». То есть фамилия закрепилась как отчество от прозвища или имени Рабик. В женской форме — Рабикова — она просто следует грамматическому правилу.

Географически фамилия Рабикова встречается в основном в Поволжье и на Урале, что косвенно подтверждает связь с именем Авраам: в этих областях были сильны старообрядческие общины, где старые формы имён (вроде Рабик вместо Абрам) сохранялись дольше. Встречается она и у татар, но там, скорее всего, работает вторая версия — от тюркского «рабик» (ученик).

Сословная принадлежность предков Рабиковых чаще всего крестьянская или мещанская. Фамилия не относится к дворянским или купеческим — в исторических документах XVIII–XIX веков носители этой фамилии значатся как государственные крестьяне или посадские люди. Известных публичных фигур с такой фамилией нет, что тоже типично для фамилий, образованных от народных форм имён: они оставались на периферии официальной истории.