Фамилия Ракицкий звучит на польский или украинский манер, но корень у неё чисто русский, даже народный. В её основе лежит не церковное имя, а мирское прозвище Ракита, которым в старину называли иву, кустарник у воды. Человек, носивший такое прозвище, мог быть высоким и гибким, как ветла, или же жить в низине, у реки, где эти кусты обычно растут.

В «Ономастиконе» С.Б. Веселовского зафиксированы прямые следы этого прозвища: Ракита, крестьянин, 1495 год, Новгород; Григорий Иванович Ракитин, 1551 год, Кострома. Эти записи показывают, что прозвище было в ходу уже в XV–XVI веках, причём в разных землях — от новгородских до костромских. От него, в свою очередь, пошли фамилии Ракитин, Ракитов и другие, а вот Ракицкий стоит особняком.

Секрет в суффиксе. Форма на «-цкий» обычно указывает на географическое прозвище: так называли выходца из местности Ракитно или Ракитное, которых на западе Руси, в Белоруссии и на Украине, немало. Но версия с прозвищем не менее правдоподобна: на тех территориях, где ощущалось польское влияние, суффикс «-ский» мог прикрепляться и к личным прозвищам, облагораживая их звучание. Потомок крестьянина Ракиты, переселившись в западные земли или попав под влияние местной традиции, мог превратиться из Ракитина в Ракицкого.

Скорее всего, перед нами не единая линия, а несколько разных родов, которые пришли к одной фамилии разными путями. Одни получили её по имени предка, другие — по названию деревни, где жили. В любом случае, фамилия Ракицкий хранит память о скромном растении, которое в народной культуре считалось символом гибкости, стойкости и весеннего обновления.