Фамилия Росол обычно вызывает ассоциации с чем-то солнечным и румяным, но её корни лежат совсем в другой области — в кухне. Если отбросить красивую, но маловероятную связь с росой, мы выходим на польское слово rosół, которое переводится как «бульон». Именно от этого слова, скорее всего, и образовано прозвище, ставшее впоследствии фамилией. Вопрос лишь в том, кто получил такое прозвище: тот, кто любил это блюдо, или тот, кто его готовил.

Первая версия проста: прозвище Росол мог заслужить заядлый любитель наваристой похлёбки. Такие «вкусные» прозвища встречались в старину повсеместно — человека могли называть по его пристрастиям в еде. Однако более убедительной выглядит «профессиональная» гипотеза. В этом случае Росол — не просто любитель, а повар, кулинар, для которого варка бульонов была ремеслом. Подобные именования по роду занятий были широко распространены: Пекарь, Бондарь, Кузнецов. Логика здесь железная: прозвище закреплялось за человеком, чья работа была у всех на виду, а кормить людей — занятие заметное.

Словообразовательная модель фамилии проста и типична для западных славянских территорий. Окончание -ол не свойственно исконно русским прозвищам, что указывает на польское или, шире, западнославянское происхождение основы. В русском языке фамилия сохранила исходное звучание без адаптации, что говорит о её относительно позднем закреплении и, возможно, миграционном характере. Носитель фамилии мог быть поляком, белорусом или украинцем, переселившимся в центральные губернии России.

Интересно, что фамилия не получила типичного русского суффикса -ов или -ин. Росол осталась в своей первоначальной, «прозвищной» форме, что нередко случалось с фамилиями, образованными от нарицательных слов без дополнительного оформления. Это делает её несколько выделяющейся на фоне более многочисленных Росоловых или Росолиных, которые, кстати, тоже существуют и образованы по классической модели отчества.

В документах фамилия встречается в неожиданных местах. Так, в Книге памяти Акмолинской области упоминается Росол Арнольд Готфридович, родившийся в 1910 году в Кирове. Это имя и отчество наводят на мысль о немецких или прибалтийских корнях носителя, что добавляет ещё один штрих к портрету фамилии. Возможно, в данном случае мы имеем дело не с польским, а с немецким вариантом написания или переосмысления, либо же фамилия была распространена среди колонистов Поволжья, где могли смешиваться разные культурные традиции. Точного ответа здесь нет, но сам факт такого упоминания показывает, что фамилия бытовала в разных социальных и этнических средах.