Фамилия Розины — редкий случай в русском ономастиконе, когда за привычной фамильной формой стоит не прозвище, не ремесло и не крестильное имя, а искусственное, «кабинетное» происхождение. Такие фамилии в XVIII–XIX веках массово присваивали воспитанникам духовных семинарий, меняя их бытовые фамилии на более благозвучные, часто — от латинских или греческих слов. Так и Розин образован напрямую от названия цветка: роза.

Сама роза — образ настолько многослойный, что фамилия вобрала в себя целый пласт европейской и античной символики. В декоративном цветоводстве розой называют культурные формы растений из рода шиповников семейства розовых, но для человека XVIII века это был прежде всего главный цветочный символ: эмблема весны, красоты и любви. В греческой мифологии роза служила атрибутом Афродиты, римской Венеры, и означала любовь и страсть. Отсюда же пошло и устойчивое значение бутона как символа девственности, а увядший цветок, напротив, напоминал о кратковременности земных благ.

С розой связано несколько античных легенд, и все они так или иначе обыгрывают её двойственную природу — красоту и шипы. По одной из них, роза впервые расцвела, когда Афродита, торопясь к умирающему Адонису, оцарапала ноги о шипы и окрасила цветы в красный цвет. По другой — розы возникли прямо из крови Адониса. В эпоху Ренессанса этот сюжет закрепился окончательно: цветок ассоциировали с Венерой из-за красоты и аромата, а колкость шипов — с ранами любви. В быту роза использовалась шире, чем можно представить: новобрачные спали на подушках, набитых лепестками, и носили венки из роз, а сам цветок как знак вечной любви клали в изголовье умерших и на могилы.

Бытовала и магическая сторона культа розы. Цветок, носимый на себе, считался знаком зачатия, его применяли в любовных заклинаниях и гаданиях. Если во сне являлась роза, особенно красная, это предсказывало успех в любви, а вот белая считалась дурной приметой. Существовал и обряд на Иванов день: девушка срывала розовый бутон, заворачивала в белую бумагу и прятала до Рождества. Если бутон оставался свежим, она брала его в церковь, и тот, кому суждено было стать её мужем, подходил и забирал цветок.

Что касается самой фамилии, здесь стоит сделать важную оговорку. Розин — форма на -ин, то есть типичное русское притяжательное образование: «сын Розина» или «человек Розина». Но в отличие от фамилий вроде Иванов или Кузнецов, где основа — имя или профессия предка, здесь основа — искусственный антропоним, который семинарист или его наставник взял из ботанической номенклатуры. Такие фамилии давали не по реальному занятию или черте характера, а по принципу благозвучия и книжной образованности. Поэтому искать предка-садовода или цветовода не стоит — скорее, это след человека, получившего духовное образование.

Встречаются и однокоренные варианты — Розов, Розовский, — но Розин стоит несколько особняком: суффикс -ин здесь работает так же, как в фамилиях от личных имён, и потому звучит по-русски органичнее, чем более «книжный» Розов. Именно эта двойственность — простонародная форма при книжном, цветочном корне — и делает фамилию любопытным памятником русской культуры, где высокая семинарская традиция встретилась с обычной фамильной моделью.