Фамилия Рябовол напрямую рассказывает о прозвище, которое дали предку. В основе лежит словосочетание «рябой вол». Рябым называли вола с пестрой, крапчатой или чубатой мастью — пятнистого, неоднородного окраса. Звучит просто, но за этим стоит важная деталь крестьянского быта: волы в старину ценились на вес золота. Они были главной рабочей силой, тягловой скотиной, которую использовали для вспашки земли. Владеть волом — уже достаток, а владеть рябым, приметным волом — повод для того, чтобы соседи окрестили хозяина по этой особенности.

Словообразовательная модель здесь необычная: в фамилии соединились прилагательное и существительное, а суффикс -ов принадлежит уже не прозвищу, а самой фамилии. Прозвище Рябовол закрепилось за человеком целиком, а его потомки получили фамилию с типичным русским патронимическим суффиксом. Такая конструкция «определение + животное» встречается в русских фамилиях, но не так часто, как простые «отцовские» формы. Это выделяет Рябовола из ряда однотипных образований.

Интересно, что прозвище не несет отрицательного оттенка. Рябая масть — не порок, а скорее примета, особенность. Называя человека Рябоволом, окружающие не высмеивали его, а указывали на узнаваемую деталь его хозяйства. Возможно, прозвище возникло в местности, где разведение крупного рогатого скота играло заметную роль, и где чубарые волы были на виду.

Не исключена и более узкая версия: прозвище могло относиться к человеку, который пас чужих волов, был погонщиком, либо к тому, кто особенно гордился своим пятнистым тягловым животным. Но основная, самая правдоподобная гипотеза — владелец рябого вола. Слабая альтернатива, связывающая фамилию с прозвищем самого человека «рябой» (то есть со следами оспы на лице) и словом «вол», не выдерживает критики: в таком случае мы бы скорее увидели форму вроде Рябов, а двусоставная конструкция с животным слишком конкретна, чтобы быть случайной.

Фамилия звучит по-украински и по-русски одинаково органично, но слово «вол» — общеславянское, поэтому четко разграничить территорию возникновения сложно. Скорее всего, она бытовала в южнорусских и украинских землях, где волов использовали в земледелии особенно широко. На севере, где пахали на лошадях, такое прозвище вряд ли бы прижилось.

Сведений о знаменитых носителях фамилии, которые вошли бы в энциклопедии, немного, и выдумывать их не стоит. Но это не умаляет ценности фамилии: она сохранила память о конкретном человеке и его хозяйстве, о времени, когда внешность рабочего животного могла стать именем для целого рода.