Фамилия Рыбальская напрямую связана с прозвищем Рыбалка. В старину, да и сейчас во многих говорах, так называли не сам процесс ловли, а человека, который ею промышляет, — рыбака. Поэтому, в отличие от фамилий, образованных от имени или внешности, здесь основа прозрачна: предок кормился ремеслом рыболова. Род занятий в те времена часто становился семейным прозвищем, которое затем закреплялось за потомками.

Интересно, что в основе фамилии лежит не профессиональный термин, а именно народное, разговорное слово. Это указывает на то, что прозвище давали не в официальной переписи, а в живой среде — среди соседей и односельчан. Человек, у которого рыба была основным промыслом и источником дохода, получал устойчивое именование Рыбалка, и оно прикипало к нему крепче, чем имя по крестному календарю.

Словообразовательная модель здесь классическая для восточнославянских фамилий: к основе «Рыбалк-» добавили суффикс притяжательности «-ин», а затем переоформили в форму «-ская». Такой переход от простой формы к «дворянской» или географической не редкость: он мог произойти, когда семья переезжала в другой регион или стремилась подчеркнуть свой статус. Впрочем, форма Рыбальская может быть и результатом полонизации или украинизации исходного Рыбалкин, что характерно для земель, долго находившихся под влиянием Речи Посполитой.

Здесь стоит упомянуть и известный малороссийский шляхетский род Рыбальских-Бучевичей. Он записан в Родословной книге Черниговского дворянства. Принадлежность к шляхте не отменяет ремесленного происхождения прозвища: в тех краях мелкопоместная шляхта нередко жила почти крестьянским трудом, и рыбная ловля на Десне или Сейме была обычным подспорьем. Так что для этого рода связь с прозвищем Рыбалка выглядит даже более вероятной, чем для потомственных дворян великорусских губерний.

Есть и менее убедительная версия, что прозвище могли дать за внешнее сходство с птицей рыбалкой (так в некоторых говорах называют чаек или скопу). Но она выглядит натянутой: если бы речь шла о птице, основой стала бы форма «Рыбалкин» в значении «сын того, кого звали Рыбалка», что не требует дополнительных толкований. Прозвище по профессии встречалось в разы чаще, чем зооморфные сравнения с водоплавающими птицами. Поэтому главная версия — профессиональная, и она объясняет всё без натяжек.

В итоге, какой бы путь ни прошла фамилия — от простого рыбака с Днепра до шляхтича из Черниговской губернии — её ядро остаётся неизменным: это память о предке, который умел обращаться с сетью и неводом.