Фамилия Самодин в своей основе почти наверняка несёт прозвище, а не крестильное имя. Смысл прозвища прозрачен: в украинском языке слово «самодин» означает «затворник, одиночка, совсем одинокий человек». Так могли назвать холостяка, вдовца, не женившегося повторно, или же бобыля — одинокого крестьянина, у которого не было ни семьи, ни своего земельного надела. Прозвище цеплялось к человеку, живущему вне привычного для той поры уклада, где семья и хозяйство считались нормой.

Интересно, что прозвище Самодин могло закрепиться и за единственным ребёнком в семье — «одиночкой» среди братьев и сестёр. В этом случае оно не несло оттенка осуждения или жалости, а просто выделяло человека по его исключительному положению. Если же у одинокого основателя рода не было своих детей, прозвище могло перейти к воспитаннику или приёмному сыну, что было обычной практикой в крестьянской среде.

Фамилия образована по простой и распространённой модели: к основе Самодин добавили типичный русский суффикс -ин, указывающий на принадлежность. То есть Самодин — это «сын Самодина», а точнее, «тот, кто относится к человеку по прозвищу Самодин». Такая словообразовательная схема характерна для огромного пласта русских фамилий, возникших из прозвищ.

Существует и альтернативная, но менее убедительная версия, возводящая фамилию к арабскому имени Самад, которое переводится как «вечный». Родители, нарекая сына таким именем, желали ему долгой и благополучной жизни. Однако эта гипотеза сталкивается с серьёзным препятствием: чередование гласных а/о в корне, на которое ссылаются сторонники этой версии, скорее объясняется диалектным «аканьем» или особенностями местного произношения, чем прямым заимствованием из арабского. Вряд ли имя Самад было настолько распространено в русской деревне, чтобы породить целый род. Куда логичнее выглядит связь с украинским словом, тем более что прозвища, отражающие семейное положение или характер человека, встречались повсеместно.

Таким образом, перед нами фамилия-характеристика, каких много в русском ономастиконе. Она рассказывает не о профессии или месте жительства предка, а о его личной судьбе — о жизни в одиночестве, что само по себе выделяло человека среди соседей и давало повод для прозвища.