Фамилия Самосуд звучит как приговор, и отчасти это правда: в её основе лежит прозвище, которым награждали человека, вершившего самочинную расправу. Так называли того, кто сам, без ведома властей, наказывал преступника или заподозренного в преступлении. Слово «самосуд» в этом значении жило в народе веками, и вокруг него сложились едкие поговорки: «Самосуд — кривосуд», «Самосуд — не суд», «Самосудом не правятся». Они ясно показывают, что к подобной расправе относились настороженно, как к делу греховному и противозаконному.

Впрочем, у этого прозвища есть и более древний, глубинный смысл. У славян самосудом называли кровную месть — обычай, при котором государство не вмешивалось, а родственники почитали святым долгом отомстить за гибель члена семьи. В этом контексте прозвище Самосуд могло закрепиться не за буйным и своевольным человеком, а за тем, кто исполнил этот суровый родовой закон, взял на себя ответственность, которую другие предпочли бы переложить на чужие плечи.

Сама фамилия образована по простой и распространённой модели: прозвище без изменений перешло в фамилию. Такое случалось нечасто, но именно поэтому фамилия сохранила свою прямую, почти пугающую связь с исходным словом. Носитель фамилии — потомок человека, которого в своём кругу знали под этим именем-характеристикой. Возможно, он действительно вершил расправу, а возможно, лишь однажды участвовал в ней или даже был её жертвой, но прозвище закрепилось за ним и перешло к детям.

Суффикса, который указывал бы на принадлежность («-ов», «-ин»), здесь нет, и это делает фамилию Самосуд редким типом «чистого» прозвища, застывшего в родовом имени. По той же модели образованы фамилии вроде Баламут, Невежа или Разбойник, но Самосуд выделяется даже среди них: в нём слышится не просто характеристика, а целая история, почти юридический казус. Носитель такой фамилии мог быть человеком суровым, решительным, не привыкшим полагаться на чужую волю, — или же его предок просто оказался в нужное время в нужном месте, где слово «самосуд» прозвучало как приговор и как имя.