Фамилия Сарабахов происходит от прозвища Сарабах, и в её основе лежит тюркское словосочетание, которое можно перевести как «жёлтая голова» или «светлая голова». Если разобрать это прозвище на части, то «сары» в тюркских языках означает «жёлтый», «рыжий» или «светлый», а «баш» — «голова». Так могли назвать человека с заметно светлыми или рыжими волосами: прозвище цеплялось к внешности и оставалось с предком на всю жизнь, а потом перешло к его детям уже как фамильное имя.

Есть и другая версия, которая уводит нас от тюркских корней в русскую диалектную лексику. В пермских говорах существовал глагол «сарабанить» — «орать, зевать, кричать во всё горло». Если принять эту гипотезу, то Сарабахом могли прозвать человека с громким голосом, крикуна или того, кто любил поговорить на всю округу. Эта версия менее очевидна: фамилия с явным тюркским следом в основе всё же чаще опирается на восточное происхождение, но полностью сбрасывать её со счетов нельзя, ведь прозвища нередко возникали на стыке языков и культур.

Словообразовательная модель здесь простая и типичная для русских фамилий: к прозвищу Сарабах добавили патронимический суффикс -ов, который отвечал на вопрос «чей ты будешь?» и означал «сын Сарабаха». Такой способ образования фамилий был массовым в XV–XVII веках, когда крестьянские и посадские семьи начинали закреплять за собой родовые имена. Суффикс -ов указывает на то, что фамилия формировалась в среде, где говорили по-русски, но при этом сохранила тюркскую основу — типичная история для Поволжья, Приуралья и южнорусских степей, где русские и тюркские народы жили бок о бок.

Стоит заметить, что фамилия Сарабахов не слишком распространена и встречается точечно, что говорит о её относительно позднем закреплении или о локальном бытовании прозвища. В отличие от фамилий, образованных от крестильных имён (Иванов, Петров), она несёт в себе след прозвища, а не церковного имени, и это делает её более «народной» по происхождению. Потомок человека по прозвищу Сарабах со временем получал фамилию Сарабахов, и в этом имени застыла память о конкретном предке — то ли светловолосом, то ли зычном голосом, но точно заметном в своей округе.