Фамилия Семикашева — женская форма фамилии Семикашев, а та, в свою очередь, происходит от мужского прозвища Семикаша. Разбирать её стоит не столько с корня, сколько с необычного суффикса и модели образования, которая выбивается из ряда типичных русских фамилий.

Основа «Семикаш-» сложная: первая часть «Семи-» восходит к числительному «семь», вторая — «каш-» к слову «каша». Прямое значение прозвища — «тот, кто ест семь каш» или «семикашник». В русских говорах «семикашкой» называли человека, который любит хорошо и много поесть, либо того, кто кормит большую семью. Но есть и другая, более конкретная версия: в некоторых регионах «семикаш» — это прозвище крестьянина, у которого семь детей (семь ртов, семь каш), то есть многодетного отца. Эта версия выглядит правдоподобнее, потому что прозвища по числу детей в семье встречаются в русской ономастике (ср. Семидеткин, Шестеркин).

Суффикс «-ев» в фамилии Семикашев (а не более ожидаемое «-ов») указывает на то, что основа прозвища оканчивалась на мягкий согласный или шипящий. Слово «каша» даёт основу на «-ш», поэтому суффикс «-ев» здесь грамматически правилен. Такая модель типична для фамилий, образованных от прозвищ с основой на шипящий: Грибачев, Козлов — там «-ов», а вот Кашаев, Семикашев — «-ев».

Географически фамилия редкая и тяготеет к южнорусским и поволжским областям. Встречается в Воронежской, Саратовской и Волгоградской областях, что косвенно подтверждает её прозвищное, а не книжное происхождение: в этих местах «семикаш» как многодетный крестьянин был вполне узнаваемым типом. Сословно носители фамилии, скорее всего, были государственными или помещичьими крестьянами — дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано.

Спорных версий у фамилии немного. Можно было бы предположить связь с топонимом Семикаши (например, название хутора), но таких географических объектов на карте России нет. Версия о происхождении от имени Семён (через форму Семик) тоже слаба: тогда фамилия звучала бы как Семиков или Семин, а не Семикашев.

Таким образом, Семикашева — это фамилия-характеристика, которая, скорее всего, закрепилась за предком-крестьянином, имевшим семерых детей. Прозвище давалось не в насмешку, а как бытовая примета, и со временем стало родовым именем.