Фамилия Сербинова, при всей её редкости, имеет прозрачную историю. В её основе лежит прозвище Серба, которое давалось человеку по двум главным версиям. Первая и самая очевидная отсылает к этнониму «сербы» — южнославянскому народу Балканского полуострова. Так могли прозвать человека, который внешне или по манере поведения напоминал славянина с Балкан, либо имел с ними какое-то реальное отношение — например, торговал или воевал.

Вторая версия уводит в сторону диалектной лексики. В русских говорах бытовал глагол «сербать» — значит «звучно хлебать», пить с шумом, с прихлёбыванием. От него прозвище Серба могло закрепиться за человеком с отменным аппетитом или за тем, кто ел с характерным звуком. Эта гипотеза менее романтична, но лингвистически вполне состоятельна: в народе прозвища часто цеплялись именно за бытовые привычки.

Словообразовательная модель здесь классическая для русских фамилий: к основе на «-а» добавляется притяжательный суффикс «-ин», указывающий на принадлежность роду. То есть Сербинова буквально значит «дочь или жена Сербы», а в более широком смысле — «из рода Сербиных». Мужской вариант фамилии — Сербинов — образован по той же схеме и встречается чаще.

Интересно, что фамилия не получила широкого распространения, что говорит о локальном характере прозвища. Скорее всего, она возникла в среде, где диалектное слово «сербать» было в обиходе, либо в местности с активными контактами с южными славянами. Точную географию бытования фамилии проследить сложно, но в переписях она встречается точечно, что типично для прозвищных фамилий, не связанных с именинами или профессиональными династиями.

Если говорить о сословной принадлежности, то фамилии на «-ин» от прозвищ чаще всего носили крестьяне и посадские люди, а не дворянство. Дворянские роды предпочитали формы на «-ов» или «-ский». Так что Сербиновы, вероятно, происходят из простых сословий, где прозвище закрепилось за родоначальником и перешло к потомкам без изменений.

Стоит добавить, что в некоторых говорах слово «серба» могло иметь и ироничный оттенок — так дразнили того, кто ел жадно и неаккуратно. В этом случае фамилия несла бы не столько этническую, сколько бытовую характеристику предка. Обе версии имеют право на жизнь, но если опираться на частотность диалектных глаголов в русской ономастике, вторая гипотеза выглядит даже более правдоподобной: прозвищ от глаголов звукоподражательного характера в народе создавали великое множество, тогда как прямые этнонимы в прозвищах встречались реже.

Так или иначе, фамилия Сербинова сохранила в себе память о конкретном человеке — либо с яркой внешностью, отсылавшей к Балканам, либо с простой и понятной манерой есть. Сегодня она звучит необычно и сразу привлекает внимание, хотя её носительницы, скорее всего, давно утратили связь с исходным прозвищем.