Фамилия Щанин — редкий случай, когда корень слова почти полностью совпадает с современным литературным словом, но смысл при этом уходит в диалектную глубь. Основа здесь — «щан», и это не опечатка и не искажение «щавель» или «щи». В русских говорах, особенно северных и сибирских, «щан» — это чан, кадка, большая деревянная ёмкость для засолки, квашения или варки. Произношение с «щ» вместо «ч» — характерная черта старых новгородских и псковских говоров, где цоканье и щоканье были нормой. Соответственно, Щанин — это вариант фамилии Чанин, но с закреплённым диалектным звучанием.

Суффикс «-ин» указывает на принадлежность: Щанин — «сын Щани» или «человек из семьи Щаниных». Само прозвище Щаня могли дать бондарю, который делал чаны, или владельцу большой кадки, а возможно, и человеку плотного, «кадкообразного» телосложения. В ономастике есть параллели: фамилия Щаников (от «щанник» — мастер по чанам) встречается в архангельских и вологодских переписях, и Щанин логично встраивается в этот ряд.

Географически фамилия тяготеет к северо-западу и русскому Северу. В дореволюционных метрических книгах Щанины фиксируются в Вологодской и Олонецкой губерниях, реже — в Сибири, куда их могли занести переселенцы из Поморья. Второй, менее вероятный вариант происхождения — от имени Щан как сокращения от крестильного имени Щанид (греческое «цветущий»), но эта версия слабее: в святцах такое имя не распространено, а бытовая традиция скорее давала прозвища по ремеслу или внешности.

Таким образом, носитель фамилии Щанин, скорее всего, потомок ремесленника-бондаря или человека, связанного с большими деревянными ёмкостями — чанами. Фамилия сохранила живую диалектную черту, которая в центральной России давно стёрлась под влиянием литературного языка.