Фамилия Шкулипа звучит редко и немного загадочно. Её происхождение стоит искать не в славянских языках, а на юго-западных окраинах Российской империи. Наиболее вероятная версия — украинское или белорусское происхождение, где фамилия могла возникнуть из прозвища.

Словообразовательная модель здесь нестандартная. В фамилии нет привычных русских суффиксов -ов, -ин или -ский. Окончание -а указывает на то, что перед нами, скорее всего, украинская или белорусская форма, где фамилии часто застывали в виде чистого прозвища или имени без дополнительных суффиксов. Основа «Шкулип-» может быть связана с диалектным глаголом «шкулити» или «скулити» — то есть скулить, плакать, жаловаться, ныть. В таком случае прозвище Шкулипа давали капризному, плаксивому или вечно недовольному человеку. Это типичный пример прозвища по поведению, которые в народе были очень живучими.

Есть и другая, менее популярная версия, которую, однако, не стоит отбрасывать. Она связывает фамилию с польским словом «szklić» (шклить) — делать стеклянным, глазуровать. В этом случае Шкулипа мог быть прозвищем стеклодува, гончара или мастера по глазури. Учитывая, что фамилия встречается в западных регионах Украины и Беларуси, где исторически было сильное польское влияние, эта версия тоже имеет право на существование, хотя и кажется менее вероятной из-за редкого употребления корня в прозвищах.

Географически фамилия Шкулипа локализована довольно узко. Её носители в основном встречаются на территории современной Украины (особенно в западных и центральных областях) и в прилегающих районах Беларуси. В России она — большая редкость, что подтверждает её региональное происхождение. Сословно предки Шкулип, скорее всего, были крестьянами или мещанами, так как фамилии с такой моделью образования редко встречались у дворянства.

Таким образом, фамилия Шкулипа — это яркий диалектный маркер, указывающий на юго-западное, скорее всего украинское, происхождение рода. Её основа — либо меткое прозвище по характеру, либо указание на редкое ремесло, но в любом случае она несёт в себе колорит народной речи, почти не затронутой книжными нормами.