Фамилия Шурутин — один из тех случаев, когда за привычным звучанием кроется неочевидная, но конкретная история. Если отбросить интуитивные догадки про «шурупы» и «шуруповёрты», становится ясно: основа здесь другая, и связана она с миром русских прозвищ и диалектов.

Скорее всего, в основе фамилии лежит не имя, а прозвище Шурут или Шурута. В русских говорах, особенно в северных и сибирских, словом «шурут» могли называть шалуна, проказника или непоседливого человека. Есть и другая, более конкретная версия: в некоторых диалектах «шурут» — это тот, кто делает всё быстро, торопливо, «шурует». Прозвище могло прилипнуть к бойкому, расторопному крестьянину или ремесленнику, который не любил медлить.

Модель образования проста: суффикс -ин указывает на принадлежность. В XVI–XVII веках, когда фамилии в среде крестьян и посадских людей только закреплялись, форму на -ин давали по отцу: «чей сын?» — Шурутин, то есть сын Шуруты. Такая модель характерна для фамилий, образованных от слов мужского рода на -а/-я, что подтверждает прозвищное, а не каноническое происхождение основы.

Интересно, что фамилия Шурутин не имеет аристократических корней и не встречается среди старых дворянских родов. Она — типичный образец «народной» ономастики, распространённой в центральной России и Поволжье. Встречаются и однокоренные варианты: Шурутов, Шурупов (хотя последний — уже из другой, «инструментальной» истории, от прозвища Шуруп, которое давали вертлявому или назойливому человеку).

Таким образом, предок современного Шурутина — это, скорее всего, живой, деятельный человек, которого в деревне знали под метким прозвищем за его характер. Никакой тайны, только быт и меткая народная наблюдательность.