Происхождение
Фамилия Швыркина
Фамилия Швыркина происходит от мужской формы Швыркин, а та — от прозвища или нецерковного имени Швырка. Основа здесь — глагол «швыркать» или «швырнуть». В русских говорах у этого слова несколько значений, и все они дают представление о том, кем мог быть первый носитель фамилии.
Самое прямое значение — «бросать, кидать с размаху». Прозвище Швырка могли дать человеку резкому, порывистому или тому, кто работал с метанием — например, метальщику копий в потешных боях или грузчику, перекидывающему тюки. Но есть и другое, более бытовое значение: в некоторых областях «швыркать» означало «плескать, брызгать», а в пермских говорах — «жадно пить, хлебать». Швыркой могли прозвать неряху, который проливает еду, или, наоборот, человека с отменным аппетитом.
Суффикс -ин указывает на принадлежность: Швыркин — сын Швырки. Это типичная модель для русских фамилий, образованных от прозвищ на -а/-я. В отличие от фамилий на -ов/-ев, которые чаще встречаются на севере и востоке, фамилии на -ин распространены повсеместно, но особенно характерны для центральных и южных областей России.
Однокоренные фамилии — Швырков, Швырёв. Швырков образован от той же основы, но с другим суффиксом, и встречается чаще. Швырёв — от варианта «швырь», где основа короче. По сравнению с ними Швыркина — форма менее частая, что само по себе интересно: это не массовая фамилия, а скорее локальная, привязанная к конкретному роду.
В словаре Б. Унбегауна «Русские фамилии» фамилия не упоминается отдельно, но модель с суффиксом -ин от глагольных прозвищ описана как одна из продуктивных. В сводных списках фамилий по регионам Швыркины встречаются в Воронежской, Курской и Ростовской областях, что косвенно подтверждает южнорусский след.
Сословная принадлежность у Швыркиных могла быть разной: прозвище не указывает на дворянство или духовенство, скорее на крестьянскую или посадскую среду. В документах XVIII–XIX веков такие фамилии фиксировали за однодворцами и государственными крестьянами. Никаких громких исторических личностей с этой фамилией не известно, и в этом её ценность: она рассказывает не о знати, а о простом человеке, которого прозвали за характер или привычку.