Фамилия Синявская звучит по-дворянски, но на деле она куда прозаичнее и старше, чем кажется. В её основе лежит не имя и не титул, а прозвище Синява, которое давали конкретному человеку — скорее всего, красильщику тканей. Глагол «синить» в тамбовских и нижегородских говорах означал не только окраску в синий цвет, а вообще «красить ткани в любой цвет». Так что Синявой называли не того, кто ходил с синяком, а мастера, который держал в руках чан с краской. Это ремесленное прозвище, и оно прямо указывает на занятие предка: красильное дело было отдельной и уважаемой специальностью, требовавшей знаний о пигментах и протравах.

Впрочем, у прозвища есть и другая, более простая версия происхождения. В тех же говорах «синявой» могли называть человека со смуглой, смугловатой кожей или того, кто часто мерз и синел от холода. Прозвища по цвету кожи или внешнему виду — распространённая практика, и исключать её нельзя. Но версия с красильщиком выглядит убедительнее: она объясняет, почему прозвище закрепилось и дало жизнь целому семейству, а не осталось случайной уличной кличкой.

Суффикс -ск- в фамилии указывает на то, что она оформилась не в крестьянской среде, а скорее в шляхетской или городской. Фамилии на -ский/-цкий в старину носили дворяне и люди, которые хотели подчеркнуть свою принадлежность к более высокому сословию. Однако в случае с Синявскими это, вероятно, не более чем дань моде: основа фамилии слишком «ремесленная», чтобы вести род от знатного предка. Скорее, потомки красильщика, выбившись в люди, облагородили отцовское прозвище по польскому образцу, что было обычным делом в XVII–XVIII веках.

История этой фамилии неразрывно связана с русским театром. В конце XVIII — начале XIX века в труппе московского Петровского театра блистали три сестры Синявские, и их успех сделал фамилию известной. Мария Степановна Синявская (1762–1829) считалась первой трагической актрисой театра, современники называли её «несравненной». Её коронной ролью была Дидона в одноимённой трагедии Якова Княжнина, также она блистала в роли Эмилии Галотти в пьесе Лессинга. По преданию, актёр Я. Е. Шушарин, страстно влюблённый в неё, сделал карьеру только ради того, чтобы стать её партнёром на сцене.

Младшие сёстры не уступали старшей в таланте. Ульяна Степановна Синявская играла амплуа молодой героини, и её игру высоко ценил сам Николай Карамзин. Александра Степановна Синявская выбрала амплуа характерной актрисы и полюбилась демократической публике в ролях пожилых женщин в комедиях — Марцелины в «Женитьбе Фигаро» Бомарше, Чванкиной в «Хвастуне» Княжнина и других. Эти три актрисы — редкий случай, когда фамилия прославилась не одним человеком, а целым семейным кланом, и именно им мы обязаны тем, что Синявская сегодня ассоциируется с искусством, а не с красильным ремеслом.

Прозвище Синява, изначально бытовавшее рядом с наследственным именем, со временем полностью вытеснило его и из повседневной речи, и из официальных бумаг. Так потомки красильщика или, если угодно, человека со смуглой кожей стали Синявскими — и уже их дети и внуки выводили фамилию на театральные подмостки.