Фамилия Сиротяга — редкий пример, где суффикс работает громче корня. В отличие от привычных Сироткиных или Сиротиных, здесь мы видим формант -яга, который в русских фамилиях встречается нечасто. Он характерен для прозвищ, образованных от глаголов (гуляка, работяга), и придаёт слову оттенок деятеля или носителя признака с лёгкой просторечной, даже фамильярной окраской. Основа же — «сирот-» — указывает на сироту, ребёнка без родителей.

Скорее всего, Сиротяга — это не фамилия потомка сироты, а личное прозвище первого носителя. В крестьянской среде так могли назвать не только круглого сироту, но и человека, который вёл себя как сирота: постоянно жаловался на судьбу, искал покровительства или выглядел беззащитным. Суффикс -яга усиливает активное начало: не просто «сирота», а «тот, кто сиротствует» или «ведёт себя по-сиротски». Аналог — прозвища вроде Бродяга, Гуляга, где -яга обозначает склонность к образу жизни.

По модели образования фамилия типична для северных и центральных русских говоров, где прозвищные фамилии на -яга встречались чаще, чем на юге. В официальных документах XIX века такая фамилия могла закрепиться за крестьянином или мещанином, реже — за однодворцем. Географически единичные следы ведут в Вятскую и Пермскую губернии, где суффикс -яга был особенно продуктивен в местных говорах.

В ономастике фамилия не описана в крупных словарях — Унбегаун её не приводит, Никонов обходит стороной. Это говорит о её редкости и локальном бытовании. Споров о происхождении почти нет: корень прозрачен, альтернативные версии (например, от тюркского «сиртя» — «земляк») не выдерживают критики из-за отсутствия исторических контекстов.

Современный носитель фамилии может считать, что его предок был не столько обездоленным, сколько человеком с характерной манерой поведения, за которую его и прозвали. Фамилия сохранила живую, почти разговорную форму, не стёртую стандартными суффиксами.